Официальный сайт

Главная Написать автору Гостевая книга

   Глава девятнадцатая

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА.
ТОРГОВАЯ ФАЗА (СОЦИАЛИЗМ)


1. Общественно-производственные отношения.


В социалистическом обществе, являющемся первой фазой социалистической общественно-экономической формации, общественно-производственные отношения основаны на преимущественно общественной собственности на основные средства производства, свободном труде и преимущественно коллективном ведении хозяйства, производства. И в этом его сходство с первобытно-общинным обществом и отличие от рабовладельческо-крепостнического и буржуазно-капиталистического обществ.

Но первая фаза социалистического общества отличается не только от классового общества, основанного на частной собственности на основные средства производства и той или иной форме эксплуатации человека человеком. Она отлична и от первобытно-общинного общества, и от будущей высшей фазы современного бесклассового общества. Это отличие заключается не только в уровне развития производительных сил, производительно сти труда, характере труда и т.д. (вообще, производительность труда и характер труда основной массы производителей являются основными показателями уровня развития производительных сил), но и в содержании самих общественно-производственных отношений.

Как мы видели, каждая общественно-экономическая формация проходит в своем развитии через ряд фаз, отличных друг от друга не только производительными силами общества, но и общественно-производственными отношениями. Не является исключением в этом и современная социалистическая общественно-экономическая формация.

Социалистическое общество, его общественно-производственные отношения отличаются от первобытно-общинного общества, его различных фаз следующим образом: от высшей фазы первобытно-общинного общества оно отличается тем, что если в последнем общественное производство велось главным образом индивидуально, в форме мелких личных хозяйств свободных общинников, ибо ведущей отраслью этого общества являлось земледелие, основанное на примитивной тягловой и ручной технике, то в социалистическом обществе общественное производство ведется главным образом коллективно, в форме кооперативных и государственных предприятий, ибо ведущей отраслью социалистического общества (развитого) является промышленность, основанная, как и земледелие, на машинной технике и пооперационном разделении труда. Вторым отличием высшей фазы первобытно-общинного общества от низшей фазы современного социалистического общества является широкое распространение в первом эксплуатации человека человеком в форме ростовщичества.

Но если сравнить низшую, производительную фазу первобытно-общинного общества с социалистическим обществом, то окажется, что указанные выше отличия между социалистическим обществом и высшей фазой первобытно-общинного общества между ними отсутствуют. И в низшей фазе первобытно-общинного общества, и в социалистическом обществе общественное хозяйство, производство ведется коллективно, хотя наряду с коллективным трудом существует и индивидуальное ведение личного хозяйства, играющее и в том и в другом обществе подчиненную роль. Но значит ли это, что между общественно-производственными отношениями низшей, производительной фазы первобытно-общинного общества и социалистического общества не имеется существенных различий? (Напоминаем читателю, что речь здесь идет исключительно об общественно-производственных отношениях, но не о производительных силах, между которыми имеется огромное различие; речь не идет и о политических, идеологических, семейных и национальных различиях).

Утверждать так было бы совершенно неверно. Между общественно-производственными отношениями первой фазы первобытно-общинного общества и первой фазы современного социалистического общества имеется большое различие. Оно заключается в том, что материальные блага в социалистическом обществе распределяются или должны распределяться в соответствии с вкладом каждого в создании совокупного общественного продукта, в соответствии с количеством и качеством труда (результатом труда) или продукта труда, изготавливаемого отдельными членами социалистического общества. В первой же фазе первобытно-общинного общества материальные блага распределялись в соответствии с ограниченными потребностями людей.

Второе отличие, взаимосвязанное с первым, заключается в том, что материальные блага в социалистическом обществе распределяются посредством торгового обмена, в то время как в первой фазе первобытно-общинного общества материальные блага распределяются между членами общества непосредственным обменом продуктами труда, без их превращения в товары. Правда, и в первой фазе первобытно-общинного общества существует натурально-товарный обмен, но, во-первых, он не играет значительной роли, во-вторых, он распространяется только на излишки продуктов труда; товарного же производства (развитого) здесь не существует, и в-третьих, общинники приобретают посредством натурально-товарного обмена не такие материальные блага, которые изготавливаются ими самими и их общиной, а такие, которые изготовляются другими общинами. Большая часть материальных благ присваивается и потребляется общинниками в форме непосредственно натуральных продуктов труда, без их превращения в товары, обмениваемые на товарном рынке.

В социалистическом же обществе наблюдается прямо противоположная картина; вместо натурального хозяйства существует товарное производство, вместо непосредственного обмена продуктами труда, без их превращения в товары, существует торговый, денежно-то варный обмен, который распространяется или должен распространяться на все или почти все материальные блага и услуги, производимые в социалистическом обществе. Торговля, являющаяся в социалистическом обществе одной из важных сфер деятельности человека, - это то, что, помимо прочего, отличает социалистическое общество как первую фазу социалистической общественно-экономической формации. Поэтому мы называем первую фазу современного социалистического общества торговой фазой, в отличие от первой фазы первобытно-общинного общества, которую мы называем производительной фазой.

Если теперь сравнить современное социалистическое общество с будущей, второй фазой социалистического общества, то выясняется, что между общественно-производственными отношениями существуют те же самые различия, что и между социализмом и производительной фазой первобытно-общинного общества. В высшей фазе социалистического общества, как и в низшей фазе первобытно-общинного общества, будет осуществляться непосредственный обмен продуктов труда, без их превращения в товары. Исчезнут частная и кооперативная собственность на основные средства производства, товарное производство, торговля, деньги, кредит. Кроме того, материальные блага будут распределяться по потребностям (ограниченным), а не по труду. Таким образом, мы видим, что между общественно-производственными отношениями первой, производительной фазы древнего коммунистического общества и второй фазы современного социалистического общества не имеется существенных, принципиальных различий. Поэтому высшую фазу современного социалистического общества можно назвать, как и низшую фазу первобытно-общинного общества, также производительной фазой.

Если классовые общественно-экономические формации, как рабовладельческо-крепостническая, так и капиталистическая состоят из трех одинаковых фаз: торговой, производительной и ростовщической, то бесклассовые общественно-экономические формации, как первобытно-общинная, и современная социалистическая, в отличие от них, состоят только из двух и притом неодинаковых фаз. Если первобытно-общинное общество состоит из производительной (низшая фаза) и ростовщической (высшая фаза) фаз, то современное социалистическое общество состоит из торговой (низшая фаза) и производительной (высшая фаза) фаз.

Теперь, если сопоставить в целом первобытно-общинное бесклассовое общество, проходящее в своем развитии две фазы: производительную и ростовщическую, и современное социалистическое общество, проходящее в своем развитии также две фазы: торговую и производительную, можно заметить, что они относятся как бы к различным частям одной и той же общественно-экономической формации, а не к различным общественно-экономичес ким формациям. Эта единая общественно-экономическая формация как бы разорвана в своем общественно-историческом развитии классовым обществом, возникшим две с половиной тысячи лет назад и продолжающим существовать еще и в настоящее время. Это классовое общество является как бы перерывом длительностью в две с половиной тысячи лет в развитии одной и той же общественно-экономической формации.

Если принять первобытно-общинное общество и современное социалистическое общество за единую общественно-экономическую формацию, то окажется, что она проходит в своем развитии те же самые фазы, что и классовые общественно-экономические формации: рабовладельческо-крепостническая и буржуазно-капиталистическая. Этими, качественно отличными фазами являются: торговая, производительная и ростовщическая. Но социалистическая общественно-экономическая формация проходит эти фазы в ином порядке: производительная, ростовщическая, торговая и снова производительная.

Таким образом, общество в своем социальном развитии приходит к той же форме, с которой оно начало свое развитие: к производительной фазе бесклассовой общественно-экономической формации, но возвращается оно к этой форме на новой материальной основе, с новыми производительными силами. Большинство исследователей-марксистов считает, что общество в своем историческом развитии проходит через пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую. Некоторые исследователи-марксисты считают, что существует не пять, а шесть формаций. Между первобытно-общинным и рабовладельческим обществами они помещают еще одну формацию. Одни называют ее азиатским способом производства, другие - архаической общественно-экономической формацией.

Однако выше мы видели, что не существует ни "архаической", ни "феодальной" общественно-экономических формаций. В результате количество общественно-экономических формаций сократилось с пяти-шести до четырех. Теперь же мы видим, что их всего три: бесклассовая, которая возникла примерно весьма условно, около 20-15 тыс. лет назад, а теперь в XX в. возродилась вновь; рабовладельческо-крепостническая, которая возникла в первом тысячелетии до нашей эры и просуществовала в Западной Европе до XIV-XV вв., а в Восточной - до XIX в., и капиталистическая общественно-экономическая формация, которая возникла в XIV-XV вв. и существует до настоящего времени. Путаница в определении количества общественно-экономических формаций чаще всего происходит из-за смешения формаций с их фазами.

Если сравнить длительность производительной фазы бесклассового общества с длительностью всех остальных фаз, вместе взятых, то разница между ними будет внушительной даже в том случае, если принять во внимание только ту часть производительной фазы бесклассового общества, которая имела место в развитии древнего общества, если же учесть длительность будущей части производительной фазы, то это различие не поддается никакому сравнению, настолько оно огромно. Все эти фазы - это как бы предыстория общества, а настоящая история начнется лишь с переходом или, вернее, возвращением общества к производительной фазе бесклассового общества.

Без торговой фазы современное социалистическое общество не может перейти непосредственно к производительной фазе, подобно тому, как первобытно-общинное общество не могло превратиться в классовое общество без предварительного прохождения через ростовщическую фазу, подготовившую условия, почву для классового общества, и подобно тому, как классовые общественно-экономические формации также не могли начинать свое развитие с производительной фазы, минуя торговую. В определенном смысле можно сказать, что ростовщическая фаза первобытно-общинного общества является переходным периодом от бесклассового общества к классовому, а торговая фаза современного социалистического общества является переходным периодом от классового общества к бесклассовому.

Торговая фаза современного социалистического общества является временной, преходящей фазой развития общества, она создает материальные предпосылки для следующей, основной фазы социалистического общества. Однако не следует абсолютизировать это положение, ибо социализм, как низшая фаза современного бесклассового общества, является относительно длительной фазой развития общества, развивается по своим законам и является, как и торговые фазы рабовладельческо-крепостнического и капиталистического обществ, самостоятельной фазой развития. Социализм отличается, как мы уже говорили, от высшей фазы - коммунизма, если иметь в виду только общественно-производственные отношения, во-первых, тем, что при социализме существует наряду с общенародной кооперативная и частная собственность, причем кооперативная собственность может стать основной формой собственности, во-вторых, тем, что при социализме материальные и духовные блага и услуги распределяются в соответствии с результатами труда каждого работника, т.е. таким способом, который более всего в настоящих условиях, при современном уровне развития производительных сил, не позволяющих вследствие относительно низкой производительности труда удовлетворить все потребности людей, способствует более быстрому развитию, росту общественной производительности труда и повышению жизненного уровня трудящихся. А в-третьих, социализм отличается от высшей фазы тем, что он основывается на товарном производстве, денежном хозяйстве, торговле. А это значит, что в социалистическом обществе, в отличие от высшей фазы, огромную роль играет совершенствование экономической политики ценообразования, оплаты труда, сбыта и снабжения, а также налогообложения.

2. Социальная структура социалистического общества.


Многие исследователи социальной структуры советского общества называют советское общество социалистическим обществом, трудящееся население которого делится на рабочий класс, класс колхозного крестьянства и интеллигенцию. Часть этих исследователей выделяет в особый социальный слой служащих. Такое представление о структуре советского общества является для нас совершенно неприемлемым.

Во-первых, возникает вопрос: к какому классу или социальному слою следует отнести работников рыболовецких кооперативов (колхозов)? Отнести их к классу колхозного крестьянства никак нельзя, поскольку они к сельскому хозяйству и крестьянству никакого отношения не имеют. Выделять же их в самостоятельный социальный слой (класс) вряд ли правомерно.

И во-вторых, к какому социальному слою или классу можно отнести работников управленческого труда, которые в капиталистическом обществе, а еще ранее рабовладельческо-крепостническом обществе относились к средним классам? Отнести их к интеллигенции, хотя бы и технической, нельзя. В самом деле, было бы нелепо относить к интеллигенции колхозного бригадира, заводского сменного мастера или главного бухгалтера.

Нельзя работников управленческого труда отнести и к социальному слою служащих. Рядовой бухгалтер, рядовой нормировщик, рядовой плановик, как и многие другие рядовые работники отделов и учреждений, несомненно, относятся к социальному слою служащих, но руководители этих отделов и учреждений, как и руководители предприятий, по специфике своего труда резко отличаются от них. Они руководят коллективами подчиненных им людей, их труд является управленческим, организаторским трудом. Подчиненные же им служащие, рабочие и интеллигенты выполняют порученную руководителями работу, которая носит исполнительский характер. Управленческий аппарат тем отличается от всех других социальных слоев, что за ним закреплена функция управления трудовыми коллектива ми. И поэтому его правомерно выделить в самостоятельный социальный слой.

Ленин дал следующее определение классов, которое полезно использовать при исследовании социальной структуры социалистического, в том числе советского общества: "Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают".

В соответствии с этим определением советских трудящихся можно разделить, во-первых, на работников государственных учреждений и предприятий и работников кооперативных предприятий: сельскохозяйственных и рыболовецких кооперативов (колхозов). Деление на эти группы осуществляется по их отношению к средствам производства.

По другому признаку, а именно по их месту в системе общественного производства, советских трудящихся можно разделить на рабочих, занятых физическим трудом, служащих, занятых преимущественно нетворческим умственным трудом, и интеллигенцию, занятую преимущественно творческим умственным трудом.

По этому же, а также по третьему признаку, по роли в общественной организации труда, всех советских трудящихся можно разделить на управляющих (организаторов) и управляемых (исполнителей). К первым относятся работники управленческого аппарата, ко вторым - рабочие, служащие и интеллигенция.

Используя ленинские признаки определения социальных слоев (классов), можно разделить советских трудящихся на следующие социальные слои:
  1. Управленческий аппарат государственных предприятий и учреждений.
  2. Управленческий аппарат кооперативных предприятий (сюда же относится, по-видимому, и управленческий аппарат общественных организаций).
  3. Служащие государственных учреждений и предприятий.
  4. Служащие кооперативных предприятий.
  5. Интеллигенция государственных учреждений и предприятий.
  6. Интеллигенция кооперативных предприятий.
  7. Рабочие кооперативных предприятий.
  8. Рабочие государственных предприятий и учреждений.
Таким образом, советские трудящиеся, равно как и трудящиеся других социалистических стран, делятся не на три или четыре социальных слоя, а на восемь социальных слоев. А в Польше и Югославии к этим восьми социальным слоям добавляется еще один, девятый социальный слой: мелкие товаропроизводители.

Но целесообразно ли, например, делить служащих на два социальных слоя: на служащих государственных предприятий и учреждений и на служащих кооперативных предприятий? Не лучше ли их всех отнести к одному социальному слою служащих?

Если мы всех служащих отнесем к одному социальному слою служащих, пренебрегая таким признаком, как отношение работников к средствам производства, то нам придется заодно объединить в другой единый социальный слой всех рабочих государственных и кооперативных предприятий, нам придется также объединить в третий единый социальный слой весь управленческий аппарат и еще в один социальный слой - всю интеллигенцию.

Но тогда останется только четыре социальных слоя: управленческий аппарат, служащие, интеллигенция и рабочие. Деление же предприятий на государственные и кооперативные по структуре советских трудящихся не отразится, а это противоречит ленинскому определению социальных слоев (классов).

Но, может быть, правомерно делить на управленческий аппарат, служащих, интеллигенцию и рабочих только работников государственных предприятий и учреждений, а всех работников кооперативных предприятий, как сельскохозяйственных, так и рыболовецких, отнести к одному социальному слою (классу) кооператоров, подобно тому, как в настоящее время исследователи относят их к единому классу колхозного крестьянства?

Но если мы отнесем всех работников кооперативных предприятий к одному социальному слою, пренебрегая тем, что они делятся на работников физического и работников умственного труда; на работников управленческого и работников исполнительского труда; на работников творческого и нетворческого труда; то же самое нам придется, очевидно, сделать и в отношении работников государственных предприятий, а это снова противоречит ленинскому определению классов. Да и было бы весьма странным делить работников совхозов на разные социальные слои, а работников таких же по величине и по виду выпускаемой продукции колхозов всех относить к одному социальному слою. Деление же всех советских трудящихся на два социальных слоя: на класс государственных работников и класс кооперативных работников было бы весьма упрощенным, примитивным.

Таким образом, если принять во внимание те ленинские признаки, о которых говорилось выше, окажется, что советские трудящиеся делятся на восемь социальных слоев. Но рассмотрение социальной структуры социалистического, в том числе советского общества было бы неполным и необъективным, если бы мы ограничились только этими признаками. Дело в том, что не все эти социальные слои социалистического общества равноправны с точки зрения их социальных прав. Среди всех социальных слоев особняком стоит управленческий аппарат государственных предприятий и учреждений (бюрократия), который находится на самом верху советской социальной лестницы. На самом же низу социальной лестницы советского общества находятся рабочие государственных предприятий и учреждений.

Управленческий аппарат кооперативных предприятий занимает промежуточное положение между управленческим аппаратом государственных предприятий и учреждений и остальными социальными слоями советского общества. Поскольку это тоже управленческий аппарат, это сближает его с бюрократией, но в отличие от последней, работники которой назначаются сверху вышестоящими руководителями, которым они и подчиняются, работники управленческого аппарата кооперативных предприятий не назначаются сверху, а выбираются теми трудовыми коллективами, работой которых они руководят. Здесь, следовательно, имеет место взаимозависимость. Каждый рядовой работник кооператива находится в подчинении у управленческого аппарата, но в то же самое время каждый работник управленческого аппарата кооператива в силу его выборности трудовым коллективом находится в определенной зависимости от этого коллектива. Здесь, следовательно, социальные права работников управленческого аппарата несколько ограничены, а социальные права рабочих, служащих и интеллигенции несколько расширены, так что имеет место большее или меньшее социальное равенство всех социальных слоев кооперативных предприятий.

В государственных же предприятиях и учреждениях мы видим нечто другое. Руководители здесь не выбираются, а назначаются и в силу этого неподотчетны своим коллективам. Здесь имеет место не двусторонняя, а односторонняя зависимость и подчиненность. Рабочие, служащие и интеллигенция государственных предприятий и учреждений находятся в подчинении и, следовательно, зависимости у управленческого аппарата, который стоит выше их на социальной лестнице советского общества. Бюрократия является в силу этого обстоятельства высшим социальным слоем социалистического, в том числе советского общества.

Что же касается остальных социальных слоев советского общества, то их всех, кроме рабочих государственных предприятий и учреждений, можно отнести к средним социальным слоям. Интеллигенцию и служащих можно отнести к средним социальным слоям по той причине, что они, как и работники управленческого аппарата, заняты умственным трудом, что сближает их между собой и отличает их от рабочих, занятых физическим трудом. А рабочих кооперативных предприятий можно отнести к среднему социальному слою по той причине, что они участвуют в избрании управленческого аппарата и тем самым влияют или могут влиять на его деятельность. Кроме того, они принимают участие в решении всех основных вопросов экономической политики того или иного кооператива. А вот рабочие государственных предприятий и учреждений лишены такой возможности. В силу этого обстоятельства последних можно отнести к низшему социальному слою социалистического общества.

Таким образом, из восьми социальных слоев советского общества один социальный слой является высшим. Это бюрократия. Один социальный слой является низшим. Это рабочие государственных предприятий и учреждений. И шесть остальных социальных слоев являются средними социальными слоями, занимая среднее, промежуточное положение между крайними, полярными социальными слоями.

Но следует иметь в виду, что одни средние социальные слои находятся на советской социальной лестнице ближе к высшему социальному слою, другие - ближе к низшему социальному слою, третьи - между ними. Ближе к бюрократии находится управленческий аппарат кооперативных предприятий и служащие государственных предприятий и учреждений. Ближе к рабочим государственных предприятий и учреждений находятся рабочие кооперативных предприятий и интеллигенция государственных предприятий и учреждений.

Здесь сразу возникает два важных, серьезных вопроса. Вопрос первый: следует ли ликвидировать или добиваться ликвидации высшего и низшего социальных слоев посредством их преобразования в средние социальные слои путем введения производственного (рабочего) самоуправления, подобно тому, как это было осуществлено в начале 50-х годов в Югославии? Вопрос второй: следует ли разделять социальные слои советского общества на высший, низший и средние, не является ли это антисоветизмом, антикоммунизмом и т.д.? Попробуем ответить на эти вопросы.

Научный социализм, являющийся составной частью марксизма-ленинизма, тем отличается от утопического социализма, что если последний выводит необходимость построения социализма из идеи справедливости, то научный социализм Маркса-Энгельса-Ленина выводит необходимость построения социализма и необходимость всех его преобразований из идеи экономической целесообразности. Всякое социальные преобразования общества необходимы, с этой точки зрения, если они экономически целесообразны. Идея же справедливости, при всей ее важности, играет второстепенную роль. И вот здесь возникает вопрос: показало ли рабочее самоуправление в Югославии, что оно является экономически целесообразным для других социалистических стран, в том числе для Советского Союза?

Опыт и современное экономическое положение в Югославии порождают у многих советских людей определенные сомнения в этом. Во-первых, Югославия является одним из крупнейших должников мира. Ее внешний долг превышает 20 млрд. долларов. Во-вторых, в Югославии имеется около 1,2 млн. безработных, многие из которых выехали в поисках работы за границу. И в-третьих, в Югославии постоянно происходит инфляция (рост цен и заработной платы), темпы которой являются одними из самых высоких в мире. И здесь, естественно, может возникнуть вопрос, а не слишком ли это дорогая плата за социальное равенство, обеспечиваемое рабочим самоуправлением?

Все же следует отметить, что если в СССР будет когда-нибудь введено производственное самоуправление, то деление советских социальных слоев на высший, низший и средние окажется излишним. А если государственные предприятия будут преобразованы в кооперативные, количество социальных слоев в СССР сократится до четырех равноправных социальных слоев: управленческий аппарат, служащие, интеллигенция, рабочие.

Что же касается второго вопроса, то здесь можно сказать следующее: всякое научное исследование должно быть объективным и добросовестным. Не наука должна подчиняться идеологии, а наоборот, идеология должна находиться в подчинении у науки. Иначе наука превратится в вульгарную, проституированную науку, вернее лженауку. Маркс, Энгельс, Ленин так много писали о вульгарной буржуазной политэкономии, что не стоит повторяться. Следует только отметить, что все сказанное ими о вульгаризации науки (или ее возможности) целиком относится и к экономической науке о социализме.

Нравятся нам или не нравятся отдельные негативные явления в советской экономике, мы не вправе делать вид, что их не существует. Ибо замалчивание есть тоже форма фальсификации и вульгаризации науки. Что же касается возможной ошибочности той или иной концепции, той или иной идеи, вывода, то следует отметить, что одним из важнейших прав и завоеваний человека является его право на ошибку. Особенно важным является это право в области научного исследования. А если кто-то не согласен с выводами другого, он имеет полное право опровергнуть его, но не требовать его запрета, ибо истина рождается в споре.

При рассмотрении социальной структуры социалистического общества полезно сделать исторический экскурс в советское общество, рассмотреть более подробно вопрос о бюрократии, о государственно-бюрократической и кооперативной моделях социализма.

3. Бюрократия и трудящиеся в советском обществе.


Октябрьская революция ликвидировала в России все высшие и средние классы: капиталистическую буржуазию, помещиков, кулаков, торговцев и, наконец, бюрократию. Эти классы исчезли с арены советского общества. Все, кроме бюрократии, ибо на место старой, царской бюрократии стала нарождаться новая бюрократия: партийная, советская, профсоюзная, хозяйственная, министерская.

Новая бюрократия, прежде чем подняться, возвыситься над обществом, над трудящимися, прошла более или менее длительный путь формирования и развития. Бюрократия первоначально формировалась в советском обществе из авангарда пролетариата и бедного крестьянства (и отчасти из интеллигенции), т.е. из наиболее активной и враждебно настроенной к капитализму части трудящихся. Она всеми своими корнями была еще связана с трудящимися и не выделялась из них. Ее отделению, отпочкованию от трудящихся и конституированию в самостоятельный класс мешали в первое десятилетие существования советского государства и марксистско-ленинская идеология, и революционная социалистическая мораль и психология, и социально-экономическая политика революционного советского руководства.

Политика уравнительного распределения материальных и вообще всех жизненных благ в период с 1917 по 1921 годы, проводимая советским руководством во главе с В.И.Лениным, препятствовала формированию, и особенно отпочкованию от трудящихся бюрократии. Не способствовал конституированию бюрократии в самостоятельный класс и рыночный социализм со смешанной экономикой в период нэпа, возникший после десятого съезда РКП(б) в 1921 году и просуществовавший до конца 1928 года.

Быстрое оформление бюрократии в класс начинается с посленэповской сталинской экономической политики, политики ускоренной, проводимой принудительными, крепостническими, полицейскими методами, всеобщей, тотальной коллективизации крестьянства; политики губительной для здоровья и жизни трудящихся ускоренной индустриализации СССР; политики преобразования рыночной экономики в сверхцентрализованную директивно-плановую экономику; политики преобразования федеративного союза в унитарное государство, превратившей все нации и народы СССР в бесправных подданных советской империи.

В это время государством создаются в массовом количестве на территории всей страны крупные и гигантские предприятия: заводы, фабрики, каналы, железные дороги, электростанции, стройуправления, совхозы, колхозы, МТС и т.д. Для централизованного управления ими государством понадобился огромный государственный аппарат управления и принуждения. И он был создан. В результате относительно малочисленная бюрократия превращается в многомиллионный правящий класс. А быстро растущая ВКП(б) все быстрее трансформируется из рабочей партии в антирабочую и антинародную партию нового класса бюрократии.

Бюрократия, превратившаяся со времени И.Сталина в господствующий класс, все в большей степени становилась единственным в СССР политически и экономически привилегированным классом. Все те конституционные права, которыми якобы наделены все советские граждане, как и граждане других социалистических стран, принадлежат фактически только одному классу бюрократии. Советские же трудящиеся, формально равные с бюрократией, фактически лишены всех этих прав, являются бесправными подданными бюрократии.

У советских трудящихся, превращенных И.Сталиным в класс государственных батраков, в государственный пролетариат, реально сохраняется только одно право - право на труд, которое является, однако, в такой же мере обязанностью, как и правом, ибо право на труд превратилось, трансформировалось в обязанность трудиться и свободный ранее, в первое десятилетие советской власти, труд превратился фактически в принудительный труд. "Право на труд" существовало и у крепостных крестьян дореформенной России, которые были обеспечены работой. Но могли ли они этим гордиться? И могут ли гордиться правом на труд советские трудящиеся, если этот труд, к тому же невероятно низкооплачиваемый, является не столько правом, сколько обязанностью, или правом-обязанностью?

Вообще, все права трудящихся в СССР либо резко ограничиваются, либо отменяются, либо принимают извращенную форму в виде обязанности. Например, пассивное избирательное право, т.е. право граждан выдвигать свою кандидатуру на ту или иную общественную должность или в Советы народных депутатов, ликвидируется, а активное избирательное право превращается в "почетную" обязанность, при котором выборность заменяется голосованием за тех кандидатов, чьи кандидатуры выбраны и одобрены неофициально заранее бюрократией. Для трудящихся это выборы без выбора!

Не лучше обстоит дело и с другими правами. О каком подлинном праве на дешевое жилье может идти речь, если 10% советских трудящихся, т.е. около 25-30 миллионов человек, вообще не имеют никакого жилья, ютясь в жалких условиях и ожидая квартиры в порядке очередности по 10-15 и даже 20 лет, а более половины советских трудящихся живут либо в тесных квартирах, либо в неблагоустроенных домах? Только бюрократия в советском обществе имеет реальное право на жилье.

О каком подлинном праве на бесплатное здравоохранение может идти речь, если у кабинетов всех врачей, лечащих трудящихся, постоянно существуют очереди, если уровень квалификации медицинских работников, обслуживающих трудящихся, низок, если постоянно не хватает эффективных лекарств и если медицинская техника в СССР является самой отсталой среди всех индустриальных стран? В СССР в несколько раз больше, чем в других странах, в расчете на тысячу или миллион жителей (или в процентном отношении), медицинских работников, и здесь же самая низкая продолжительность жизни и самая высокая детская смертность среди индустриальных стран мира.

О каком подлинном праве на образование может идти речь, если ежегодно в вузы страны принимаются по конкурсу 20-30% из числа желающих учиться, а остальным отказывается в праве на образование? Для последних, а это в основном трудящиеся и их дети, право на образование является таким же "правом", каким в капиталистическом мире является право на труд для безработных. К тому же поступающие в вузы должны предоставить положительную характеристику от бюрократии, находясь тем самым от нее в полной зависимости.

Все эти и другие права в советском обществе имеются лишь у бюрократии. Трудящиеся же фактически их лишены.

В эпоху Сталина советские трудящиеся - рабочие, колхозное крестьянство, интеллигенция, служащие - занимают в обществе положение, близкое к положению государственных крепостных (крестьян и рабочих) дореформенной России. В это время ликвидируется свобода передвижения. Не только восстанавливаются отмененные октябрьской революцией паспорта для политического контроля бюрократией и бюрократическим государством над трудящимися, но и вводится жестокий и безнравственный в своей основе полицейский режим паспортной прописки, существующий и поныне. А в 1940 году советских трудящихся лишают права менять без разрешения бюрократии место работы, прикрепив их тем самым не только к месту жительства, но и к месту работы. Чем не новейшее издание государственного крепостничества?!

В это же время многие миллионы советских трудящихся противозаконно арестовываются и отправляются в тюрьмы и лагеря сроком до 25 лет с целью обеспечения "великих сталинских строек" сверхдешевой полурабской и рабской рабочей силой, численность которой достигала в отдельные годы сталинской эпохи сверхиндустриализации до 10-15 миллионов человек, т.е. до 10% и более трудоспособного населения страны. Предприятия, построенные в сталинскую эпоху, стоят на костях миллионов трудящихся!

Бюрократия с И.Сталиным во главе в это же время осуществляет культурную революцию, которая, начавшись ранее как народная социалистическая культурная революция, трансформируется, перерождается в чиновничье-бюрократическую культурную революцию. Марксистско-ленинская концепция извращается, фальсифицируется, ставится с ног на голову, превращается из научной концепции (гипотезы) в идеологию, в систему догм, в атеистическую религию, приспосабливается для сохранения и упрочения господства бюрократии. Любые попытки подвергнуть сомнению и обсуждению любые положения, любые высказывания основоположников марксизма-ленинизма, в том числе стопятидесятилетней давности объявляются бюрократией и ее идеологами и полицейскими из КГБ ревизионизмом и оппортунизмом, антикоммунизмом и антисоветизмом, короче - преступной деятельностью. И это несмотря на то, что, согласно Марксу, незрелому обществу соответствуют незрелые теории! Несмотря на то, что девиз Маркса был таким: подвергай все сомнению!

Народная социалистическая мораль, гуманная в своей основе, уступает место жестокой, бесчеловечной, лицемерной чиновничье-бюрократической морали, существующей и поныне, основанной не всеобщем страхе за критику бюрократии и "антисоветскую", т.е. антибюрократическую, политическую деятельность: страхе перед тюрьмами и лагерями, а в эпоху Сталина и перед смертной казнью, страхе перед ссылкой в Сибирь и высылкой за границу, страхе перед увольнением с работы или переводом на другую, нижеоплачиваемую и менее престижную, страхе перед понижением зарплаты и лишением премии, страхе перед следователями, прокурорами и судами, страхе перед милицией и КГБ, страхе перед арестом и насильственным помещением в психушку, страхе перед бюрократией и бюрократическим государством.

А с другой стороны, И.Сталин отменяет в 1925 году сухой закон, просуществовавший 11 лет и давший положительный результат. Отмена сухого закона привела в условиях бесправия, репрессий и всеобщего страха к широчайшему распространению пьянства и алкоголизма, к моральной деградации советского общества, советских трудящихся, к массовой преступности, к подрыву здоровья трудящихся, не находящих удовлетворения ни в труде, ни в общественной жизни и пытающихся найти его в алкогольном, а в последнее время и в наркотическом дурмане. Всеобщее пьянство, спивание советских трудящихся поощряется бюрократией и ее партией - КПСС, поскольку алкоголизм ставит людей вне политики, и превратилось в неофициальную политику спаивания трудящихся с целью упрочения господства бюрократии. Всеобщее пьянство - это еще одно преступление среди многих, которое лежит на совести бюрократии и КПСС и за которое им рано или поздно придется ответить перед судом истории.

После Сталина положение советских трудящихся изменилось крайне незначительно. Отменено прикрепление трудящихся к их рабочим местам, но их по-прежнему привлекают к уголовной ответственности и сажают в лагеря за несвоевременное поступление на работу, где насильно принуждают к работе. По-прежнему сохраняется полицейский режим паспортной прописки. По-прежнему вся страна находится на положении одного гигантского трудового лагеря, отгороженного от внешнего мира железным занавесом, и покидать этот лагерь трудящимся не позволяется. По-прежнему сохраняется запрет или крайне ограничивается деятельность всякой оппозиции существующему режиму.

А вот экономическое положение бюрократии изменилось весьма существенно. Уровень доходов бюрократии рос после Сталина в несколько раз быстрее жизненного уровня трудящихся. В результате уровень жизни среднего звена бюрократии стал превышать жизненный уровень трудящихся раз в пять-десять, а уровень жизни высшей бюрократии превышает средний уровень трудящихся раз в десять-пятнадцать. В таком же привилегированном положении находится бюрократия всех социалистических стран. Разрыв в доходах, жизненном уровне бюрократии и трудящихся в социалистическом обществе является не меньшим, чем разрыв в доходах буржуазии и трудящихся (пролетариата) в капиталистическом обществе.

С таким же правом, с каким мы называем западное буржуазное общество капиталистическим обществом на том основании, что привилегированным и экономически господствующим классом в нем является класс капиталистов, с таким же правом мы можем называть современное социалистическое общество, в том числе и в первую очередь советское общество, бюрократическим обществом, называть на том основании, что привилегированным и экономически господствующим классом в нем является класс бюрократии. Соответственно, и социальный строй в социалистических странах является не просто социалистическим, а социалистически-бюрократическим социальным строем.

Новая бюрократия в СССР ничем не лучше старой царской бюрократии Российской империи, а господство бюрократии в бюрократическом обществе ничем не лучше господства буржуазии в капиталистическом обществе, тем более, что буржуазия в современном буржуазно-капиталистическом обществе господствует в условиях многопартийной демократии, а бюрократия в современном социалистически-бюрократическом обществе господствует в условиях однопартийной диктатуры.

Привилегированное экономическое положение бюрократии в советском обществе заключается не только в ее более высокой зарплате, но и в том, что она приобретает товары и услуги более высокого качества по тем же ценам, а зачастую и по более низким, чем трудящиеся, поскольку последние покупают дефицитные товары на колхозном базаре, в коопторге и на черном рынке у спекулянтов по повышенным ценам, а бюрократия, особенно ее среднее и высшее звенья, - в закрытых для трудящихся спецраспределителях по низким ценам. К тому же бюрократия присвоила себе право приобретать импортные изделия более высокого качества по искусственно заниженным ценам, чего лишены трудящиеся.

Привилегированное положение бюрократии вытекает и из того, что бюрократия во много раз больше, в расчете на одного человека, присваивает себе жизненных благ из так называемых общественных фондов потребления, которые созданы и постоянно увеличиваются бюрократией главным образом для негласного, скрытого увеличения своего жизненного уровня. Более высокий жизненный уровень бюрократии обеспечивается и коррупцией, в которой она погрязла.

Бюрократия в советском обществе превратилась в класс сытых, образованных, самодовольных чиновников, а ее стержневое звено - партократия - в касту неприкасаемых, которых никто не смеет критиковать при их жизни. Трудящиеся же превращены в советском чиновничье-бюрократическом обществе в класс бесправных, запуганных и обманутых, в класс униженных и оскорбленных подданных бюрократического государства и господствующего класса бюрократии. Известные слова: "Кто был ничем, тот станет всем" целиком и полностью относится к новой бюрократии нового чиновничье-бюрократического общества. Советские же трудящиеся какими были (до революции), такими и остались!

Социально-экономической основой господства бюрократии в социалистически-бюрократическом обществе является превращение бюрократии в единственного собственника. Частной собственностью чиновников становятся общественные должности. В собственность бюрократии переходит государство, становясь бюрократическим государством. И в общеклассовую совместную собственность бюрократии трансформируется общенародная государственная собственность на основные средства производства. Карл Маркс писал (К.Маркс, Гражданская война во Франции, часть 4. т.17, стр. 342), что в Парижской коммуне "общественные должности перестали быть частной собственностью ставленников центрального правительства", т.е. бюрократии. Отсюда следует, что и после Октябрьской революции общественные должности, которые раньше были частной собственностью царской бюрократии, перестали быть таковой. Но после становления и конституирования новой бюрократии как класса общественные должности становятся ее частной собственностью, переходят в ее полное распоряжение, пожизненное и наследственное владение.

Карл Маркс писал (т.1, стр. 272), имея в виду дореволюционную бюрократию, что "бюрократия имеет в своем обладании государство... это есть ее частная собственность". Очевидно, что и до Октябрьской революции, особенно в дореформенный период, государство являлось собственностью царской бюрократии. После же совершения Октябрьской революции государство перестает быть ее собственностью. Но в 30-е годы, когда новая бюрократия превратилась в господствующий класс, государство стало ее собственностью, превратившись в бюрократическое государство.

Далее, если мы утверждаем, в соответствии с марксизмом, что государственные предприятия в капиталистическом обществе являются общеклассовой собственностью господствующего класса капиталистической буржуазии, т.е. являются государственно-капиталистическими предприятиями, то мы должны по аналогии признать, что и государственные предприятия в чиновничье-бюрократическом обществе являются общеклассовой собственностью господствующего класса бюрократии, т.е. являются государственно-бюрокра тическими предприятиями.

4. Государственно-бюрократический социализм и социализм кооперативный.


Можно ли покончить (упразднить) в советском обществе с господствующим классом - бюрократией, как было раньше покончено с другими классами: капиталистами, помещиками, кулаками, торговцами?

В социалистическом обществе, по-видимому, пока нельзя обойтись без бюрократии, нельзя обойтись до тех пор, пока существует крупное неавтоматизированное производство, пока существует массовая преступность, пока мир разделен на множество порой враждебных государств с различным социальным и политическим строем. Но в социалистическом обществе можно сократить в несколько раз численность бюрократии и, самое главное, можно покончить с ее политическим и экономическим господством.

Бюрократию можно уравнять в правах со всеми другими социальными слоями социалистического общества: рабочими, колхозным крестьянством, интеллигенцией и служащими. Для этого необходимо, во-первых, осуществить демократизацию общества, а во-вторых, необходимо преобразовать большинство казенно-бюрократических предприятий и учреждений в кооперативные предприятия и учреждения, принадлежащие трудовым коллективам.

Эти кооперативно-социалистические предприятия и учреждения должны быть, в отличие от современных колхозов, которые лишь формально являются кооперативными предприятиями, полностью независимыми, автономными от государства и его управленческого бюрократического аппарата. Трудовые коллективы кооперативных предприятий и учреждений: заводов, фабрик и строек, сельскохозяйственных, транспортных и торговых предприятий, предприятий бытового обслуживания и общественного питания, научных и проектных институтов, издательств и типографий, редакций газет и журналов, кинотеатров и концертных залов и т.д. и т.п. - должны сами полностью определять свою трудовую и коммерческую деятельность: управление и планирование, ценообразование и оплату труда, сбыт и снабжение. Бюрократия и бюрократическое государство должны быть лишены права вмешиваться в деятельность кооперативных предприятий и учреждений, как это имеет место в настоящее время.

Такой социализм, основным экономическим сектором которого становится кооперативный сектор, является кооперативным социализмом в отличие от ныне существующего социализма, который является государственно-бюрократическим социализмом. Государственно-бюрократический социализм является незрелым, неразвитым (недоразвитым, уродливым) неполным социализмом, социализмом с азиатским способом производства, который соответствует (если он вообще имеет право на существование) переходному периоду от капитализма к зрелому социализму, т.е. обществу без принудительного и наемного труда. Кооперативный же социализм является зрелым, развитым, полным социализмом, который соответствует первой, низшей фазе развитого социалистического общества.

В незрелом государственно-бюрократическом социалистическом обществе коллективная, преимущественно государственная собственность на основные средства производст ва искусственно соединена с неадекватной ей частнобюрократической единоначальной формой производственного (трудового) управления. В зрелом же кооперативно-социалистическом обществе, напротив, коллективная, преимущественно кооперативная собственность на основные средства производства будет естественно и гармонично соединена с адекватной ей коллективной формой производственного управления - производственным самоуправлением, где все ответственные решения будут приниматься коллективно всеми работниками кооперативов или их выборными представителями: Рабочими советами, Правлениями, Советами трудовых коллективов.

Отличие же от низшей фазы развитого социалистического общества - кооперативного социализма от высшей фазы состоит в том, что низшей фазе этого общества соответствует в качестве основной и низшая форма общественной собственности - кооперативная, а также и низшая форма общественного распределения жизненных благ - по результатам труда. Высшей же фазе социалистического общества соответствует и высшая форма общественной собственности - общенародная, а также и высшая форма общественного распределения благ - по потребностям.

Соединение же высшей формы общественной собственности - общенародной с низшей формой распределения - по результатам труда является таким же искусственным и потому неэффективным и экономически нецелесообразным, как и соединение низшей формы общественной собственности - кооперативной с высшей формой общественного распределения - по потребностям. И противоестественное соединение высшей (общенародной) формы общественной собственности на основные средства производства с низшей формой общественного распределения (по результатам труда) жизненных благ на практике оборачивается тем, что общенародная государственная собственность на средства производства неизбежно трансформируется со временем в общечиновничью государственную собственность, в общеклассовую собственность бюрократии. Общая собственность всего народа превращается в общую собственность всей бюрократии. Это есть тупиковая ветвь, застойное направление развития социалистического общества, возникающее либо в экстремальных условиях, либо под влиянием субъективного фактора развития общества: идеологии (марксистско-ленинско-сталинской), личности (И.Сталина), другого, более сильного государства (для Восточной Европы - СССР), его руководства.

Ученые лакеи бюрократии утверждают, что современное социалистическое общество является справедливым обществом, поскольку в нем товары и услуги продаются по плановым справедливым ценам, установленным якобы научно обоснованно наверху в бюрократических кабинетах чиновниками, ценам, максимально близким к их стоимостям в соответствии с учением К.Маркса. Но, во-первых, согласно Марксу же товары, не удовлетворяющие никакие потребности людей, то есть не являющиеся потребительными стоимостями, не имеют стоимости, или, что то же самое, имеют нулевую стоимость. Отсюда следует, что низкокачественные товары и услуги, удовлетворяющие потребности людей лишь частично, имеют меньшую меновую стоимость, чем высококачественные товары и услуги, хотя на их производство затрачено одинаковое количество труда, и должны продаваться по более низким ценам, чем последние. Установить же в точности уровень качества и, следовательно, величину стоимости товаров и услуг и их цены кабинетные чиновники никогда не смогут. Наиболее точно стоимость и цена товаров и услуг может быть установлена на рынке в соответствии со спросом на них, учитывая их качество.

А во-вторых, экономическая практика социалистических стран показала, что товары и услуги в социалистическом обществе экономически целесообразно продавать не по их стоимостям, а по их ценам производства, поскольку продажа товаров и услуг по их стоимости, то есть в соответствии с количеством овеществленного в них труда, резко, во много раз увеличивает срок окупаемости средств, вложенных в строительство, расширение или техническую реконструкцию, модернизацию фондоемких, с высоким уровнем механизации, автоматизации и компьютеризации предприятий, уменьшает так называемую фондоотдачу, ведет к относительному омертвлению больших капитальных средств, снижает эффективность капиталовложений, замедляет их оборачиваемость.

Продажу же товаров и услуг по ценам производства гораздо эффективней, целесообразней осуществлять в условиях рыночной экономики, рыночно-кооперативного социализма, поскольку в условиях государственно-бюрократического социализма вся или большая часть прибыли (прибавочного продукта) поступает в государственный бюджет, то есть в распоряжение бюрократии, которая перераспределяет ее по своему усмотрению, выделяя львиную долю себе, в силу чего трудящимся бюрократического общества безразлично, сколько прибыли будет создано на их предприятии. В условиях же рыночного кооперативного социализма большая часть прибыли будет оставаться в распоряжении коллективов кооперативных предприятий и учреждений, которые будут создавать ее и распоряжаться ею по своему усмотрению и которые поэтому будут заинтересованы производить как можно больше прибыли.

Идеологи бюрократии утверждают, что цены, устанавливаемые сверху, в центре, являются справедливыми, а цены, устанавливаемые снизу самими производителями под влиянием спроса и предложения и материальной выгоды, являются несправедливыми и нестабильными. Но на практике централизованное ценообразование в бюрократическом обществе ведет к тому, что многие товары и услуги производить казенно-бюрократическим предприятиям и учреждениям невыгодно, убыточно, и им приходится выплачивать порой огромные дотации из государственного бюджета, другие же товары и услуги, наоборот, производить выгодно, их производство приносит большую прибыль, но большая часть этой прибыли изымается в форме налога с оборота, отчисления свободного остатка прибыли и т.д. в государственный бюджет и перераспределяется среди нерентабельных и убыточных предприятий. А самое главное, коллективы казенно-бюрократических предприятий и учреждений не заинтересованы увеличивать производительность труда и уменьшать издержки производства товаров и услуг, поскольку искусственные закупочные цены тут же меняются, уменьшаются, и вся выгода от повышения производительности труда и сокращения издержек производства достается бюрократическому государству и бюрократии.

Идеологи - пропагандисты бюрократии утверждают, что централизованное планирование обеспечивает пропорциональное развитие общественного производства, но на практике централизованное плановое производство приводит к тому, что руководители предприятий и учреждений добиваются заниженных для них планов с целью обеспечения их выполнения, и они не стремятся их перевыполнять из опасения повышения плана в будущем, в последующие годы, вследствие чего на предприятиях возникают большие, порой огромные неиспользуемые производственные резервы.

Идеологи бюрократии утверждают, что планирование зарплаты сверху позволяет установить справедливую оплату труда, но на практике планирование зарплаты ведет к тому, что никто не стремится зарабатывать больше запланированного уровня, так как всем известно, что в условиях централизованно-бюрократического планирования зарплаты не величина зарплаты зависит от уровня производительности труда, норм выработки, расценок, закупочных цен, а нормы выработки, расценки и закупочные цены зависят от производительности труда: как только производительность труда чрезмерно повышается и уровень зарплаты начинает превышать запланированный, нормы выработки повышаются, а расценки и закупочные цены одновременно понижаются, и зарплата работников снова устанавливается на запланированном на годы вперед уровне. И все это знают, и никто не стремится зарабатывать больше запланированного уровня, хотя на всех предприятиях и в учреждениях и имеются большие возможности это сделать. В результате производительность труда растет медленно. Бюрократия делает вид, что хорошо платит трудящимся; трудящиеся делают вид, что хорошо работают на бюрократию!

Точно так же централизованное управление приводит к подавлению всякой инициативы всех работников: инициатива трудящихся подавляется мелкой бюрократией, инициатива мелкой бюрократии подавляется средней бюрократией, а инициативу последней подавляет высшая бюрократия. В результате во всем бюрократическом обществе и во всем централизованно-бюрократическом управлении отсутствует всякая инициатива и все, даже самые мелкие производственные вопросы приходится решать наверху, ибо никто не хочет брать на себя ответственность за их решение. Все это приводит к медленному и зачастую неверному решению вопросов, чем наносится народному хозяйству большой ущерб.

А централизованные сбыт и снабжение приводят к тому, что в одних местностях, населенных пунктах, на одних предприятиях и в учреждениях скапливается излишнее количество одних изделий и недостаток других, в то время как в других ощущается острый недостаток первых и избыток вторых, ибо чиновники наверху не могут точно определить уровень потребностей в разнообразных изделиях и сырье на местах на ближайшее время, на сегодняшний день, поскольку потребности быстро меняются в зависимости от обстановки.

В условиях же рыночной экономики и кооперативного социализма все эти вопросы экономической деятельности кооперативные предприятия и учреждения будут решать на местах, руководствуясь собственной выгодой коллективов, коллективным материальным интересом, и потому будут решать быстро, оперативно, эффективно, что будет приносить пользу не только отдельным коллективам, но и всему кооперативно-социалистическому обществу.

Централизованное производство и плановая экономика находятся с децентрализованным производством и рыночной экономикой в таком же соотношении, как искусственный и естественный отбор в биологическом развитии. Животный и растительный миры не нуждаются в искусственном отборе. В нем нуждаются люди. Общество, трудящиеся не нуждаются в централизованном производстве, плановой экономике. В них нуждается бюрократия. Централизованное производство и плановая экономика являются искусствен ным явлением в развитии общества. Децентрализованное же производство и рыночная экономика являются естественно-историческим явлением, существующим на протяжении всего развития общества (лишь в некоторых древневосточных странах с азиатским способом производства существовало некое подобие централизованного производства, чему причиной была необходимость в государственном масштабе строительства и ремонта мощных ирригационных сооружений). Пока существует неавтоматизированное производство, оно должно быть децентрализованным, а экономика рыночной.

В кооперативно-социалистическом обществе не все предприятия и учреждения должны быть обязательно кооперативными. Наряду с кооперативным и небольшим государственным секторами народного хозяйства в кооперативно-социалистическом обществе вполне можно создать и значительный сектор и семейных, и частных хозяйств, мастерских, торговых точек и т.д.

Кооперативные предприятия и учреждения в кооперативно-социалистическом обществе будут различными не только по их размерам и сферам деятельности, но и по их социальной структуре. Одни кооперативные предприятия будут функционировать исключительно на собственных, принадлежащих кооперативу средствах производства. Другие - на основе государственных средств производства, взятых на договорных началах в аренду, за что они будут платить в государственный бюджет, помимо подоходного налога, арендную плату. Третьи - отчасти на основе государственных средств производства, отчасти на основе кооперативной собственности.

Кооперативный социализм, при обязательном соединении его с демократией, не только позволит покончить с господством бюрократии, но и устранит массу всех тех негативных явлений современного советского общества, которые являются неизбежным спутником государственно-бюрократического социализма.

К числу таких негативных экономических явлений современного советского бюрократического общества относятся: вопиющая, умопомрачительная бесхозяйственность во всех сферах сверхцентрализованного государственного производства и непроизводственной сферы; низкий уровень (и темпы роста) производительности труда, валового национального продукта в расчете на душу населения и жизненного уровня трудящихся - в несколько раз ниже, чем в передовых странах мира; дефицит рабочей силы, высокая текучесть кадров, недогрузка оборудования; оплачиваемые приписки и фальсификация учета; низкое качество выпускаемых изделий; острый недостаток и низкий уровень благоустройства жилья; плохое состояние путей сообщения, особенно автомобильных дорог; большие транспортные издержки; полный беспорядок, отсутствие всякой ритмичности в работе государственного пассажирского транспорта; крайне плохое состояние телефонной связи; неоперативность и ненадежность материально-технического снабжения; быстрый рост сверхнормативных запасов товарно-материальных ценностей и их омертвление; недостаточное использование выгод специализации; неэкономное расходование материальных, в том числе природных, и трудовых ресурсов; длительное строительство новых предприятий, жилых зданий и других объектов; затяжное освоение нового оборудования; необоснованность и несбалансированность оптовых и розничных цен; хронический дефицит одних видов изделий при постоянном перепроизводстве других; спекуляция, хищения, черный рынок, коррупция, другие формы систематического извлечения нетрудовых доходов, то есть эксплуатация трудящихся; отсталая налоговая система, тормозящая экономический и научно-технический прогресс; отсутствие и у трудящихся, и у бюрократии экономической инициативы, предприимчивости, коллективного социалистического предпринимательства; наличие огромного, многомиллионного паразитического слоя населения, особенно в среде бюрократии, занятого бесполезным для общества трудом; массовые злоупотребления в сфере общественных фондов потребления, использование их не по назначению; постоянное порождение иждивенческих настроений благодаря существованию системы безвозмездных государственных дотаций; наличие огромного количества убыточных предприятий и учреждений; крайне низкий уровень благоустройства городов, поселков и сел, их антисанитарное состояние; удручающе низкая культура производства и труда; широчайшее распространение во всех сферах производства тяжелого ручного труда и вредных условий труда; отсталые техника, технология и наука; недостаточное производство искусственных материалов; отсутствие в приусадебных хозяйствах малогабаритной сельскохозяйственной техники; низкая урожайность сельскохозяйственных культур, низкие показатели надоев молока; слабое развитие тепличных хозяйств и т.д. и т.п.

Бесхозяйственность в бюрократическом обществе, достигшая в СССР чудовищных размеров, объясняется главным образом тем, что должностные лица, в отличие от предпринимателей капиталистического общества и кооператоров кооперативно-социалистического общества, распоряжаются, управляют не своими собственными, а государственными средствами производства (фактически принадлежащими сообща всему многомиллионному классу бюрократии) и все материальные убытки, нанесенные обществу некомпетентными, безответственными, недобросовестными должностными лицами, возмещаются не за счет конкретных виновников, а за счет государственного бюджета, то есть, в конечном итоге, за счет трудящихся. Поэтому, как бы ни совершенствовалось государственное централизованное управление, планирование, ценообразование, оплата труда, сбыт и снабжение, покончить с бесхозяйственностью в условиях государственно-бюрократического социализма невозможно.

Невозможно улучшить экономическое положение бюрократического общества, покончить с бесхозяйственностью и застоем и посредством перестройки централизованного государственного управления народным хозяйством с существующего ныне в производственном управлении принципа бюрократического централизма на принцип демократического централизма. Можно лишь, заменив бюрократический централизм централизмом демократическим, временно и незначительно улучшить работу государственного централизованного производства, поскольку такая перестройка не изменит природы государственно-бюрократического социализма, так как не ликвидирует господства бюрократии, которая очень скоро приспособится к новой форме централизованного государственного управления экономикой и по-прежнему будет тормозить ее развитие. Трудящиеся же по-прежнему будут стоять в стороне от активной экономической политики, от активной экономической и политической жизни бюрократического общества.

Покончить раз и навсегда с бесхозяйственностью в условиях социализма можно лишь преобразованием казенно-бюрократических предприятий и учреждений в кооперативно-социалистические предприятия и учреждения, преобразованием, следовательно, государственно-бюрократического социализма в кооперативный социализм.

Только рыночный кооперативный социализм, заменив тотальную регламентацию бюрократией и ее бюрократическим государством всей экономической жизни общества, всего народного хозяйства, в винтики которого превращены все трудящиеся страны, заменив ее здоровым экономическим соревнованием, социалистической конкуренцией между кооперативными, государственными, семейными и частными хозяйствами, предприятиями и учреждениями, только кооперативный социализм может оздоровить советскую экономику, приведенную бюрократией и к полному застою и все большему ее отставанию от экономики наиболее передовых капиталистических стран мира.

Только кооперативный социализм, заменив экономическое и административное принуждение трудящихся к труду реальным, а не формальным экономическим материальным интересом в результатах своего труда всех трудящихся (и бюрократии), позволит советской экономике и советскому обществу в короткий срок преодолеть застой и отставание от передовых стран мира по всем экономическим показателям: производительности труда, производству валового национального продукта на душу населения, уровню реальной заработной платы, жилищным условиям.

Только кооперативный социализм, заменив бюрократический централизм в государственном производственном управлении с монополией на него бюрократии демократичес ким децентрализмом в кооперативном производственном управлении с участием всех трудящихся, позволит вывести социалистические страны в ряд самых передовых стран мира, а затем и превзойти передовые капиталистические страны по всем экономическим показателям.

Только рыночный кооперативный социализм может вывести социалистическую экономику из тупика в настоящее время, подобно тому как рыночный социализм со смешанной экономикой в период нэпа 20-х годов вывел ее из такого же тупика, в котором она оказалась после трех с половиной лет с 1917 по 1921 годы существования социализма с централизованным производством и уравнительно-коммунистическим распределением.

Вместе в тем рыночный кооперативный социализм является лишь одним из условий преодоления застоя, отсталости и бесхозяйственности в социалистическом обществе и господства в нем бюрократии. Другим же условием является демократизация социалистического общества, ибо без политической активности нет и не может быть экономической активности, а без демократизации общества нет и не может быть ни политической активности, ни ликвидации господства бюрократии, о чем красноречиво говорит печальный опыт Югославии, в которой в условиях рыночного социализма имеет место и экономическая отсталость, и застой, и господство бюрократии. Для преодоления экономической отсталости необходимо соединить рыночный кооперативный социализм с многопартийной плюралистской социалистической демократией.

5. Государственный долг в СССР.
Эксплуатация в советском обществе.
Формы эксплуатации.


При рассмотрении выше, в предыдущих главах вопроса о формах эксплуатации человека человеком в различных общественно-экономических формациях, в том числе в последней фазе первобытно-общинного общества, мы видели, что существует три основные формы эксплуатации: производственная, торговая и ростовщическая. В советском обществе, основанном на общественной собственности на основные средства производства, отсутству ет главная - производственная форма эксплуатации. Но, как показывает действительность, в социалистическом, в том числе советском обществе существуют другие, неглавные формы эксплуатации или, если угодно, их пережитки, остатки, наиболее распространенной и единственно узаконенной из которых является ростовщическая форма эксплуатации.

Извлечение ростовщической, процентной прибыли в советском обществе осуществляется посредством государственного банка, вернее, его филиалов в виде сберегательных касс, в которые владельцы денег вкладывают их с целью сбережения либо с целью получения ростовщического процента.

Общая сумма денежных средств, вложенных в советские сберкассы, изменялась с 1946 по 1981 г.г. следующим образом (по современному курсу): 1946 год - 0,9 млрд.руб., 1961 год - 10,9 млрд.руб., 1967 год - 46,6 млрд.руб., 1976 год - 91,0 млрд.руб., 1981 год - 156,5 млрд.руб.

У автора нет данных на последующие годы, но можно предположить, что к 1985 году сумма вкладов достигла 200 млрд.руб. Эта астрономическая сумма означает, что советское государство превратилось в крупнейшего, куда более крупного, чем Югославия, должника, с той лишь разницей, что Югославия является должником западных стран и их банков, которым она должна свыше 20 млрд. долларов, а СССР является должником своего народа, которому он должен 200 млрд.руб. И эта сумма с каждым годом растет, поскольку в сберкассы продолжают вноситься все новые и новые денежные вклады.

Но если бы даже новые вклады не вносились, все равно государственный долг СССР продолжал бы расти, поскольку на сумму в 200 млрд.руб. ежегодно начисляется ростовщическая прибыль в форме денежного процента. Если предположить, что только половина этой огромной суммы вложена на срочные вклады, на которые начисляется 3% в год, а другая половина вложена на текущие вклады, на которые начисляется 2% в год, то и тогда на сумму в 200 млрд.руб. будет начисляться 5 млрд.руб. в год. Именно на эту огромную сумму будет увеличиваться советский государственный долг ежегодно.

На самом деле государственный долг СССР растет гораздо быстрее. Во-первых, вкладчики продолжают вносить новые вклады и вносят они больше, чем за то же время снимают со счетов. Во-вторых, 3% в год, надо полагать, начисляются не на половину вкладов, а на большую часть, быть может, на 150 млрд.руб. или даже на еще большую сумму. И в-третьих, на вклады начисляются не простые, а сложные проценты. Все это приводит к тому, что государственный долг СССР растет ежегодно не на 5, а более чем на 10 млрд.руб. Об этом свидетельствует тот факт, что за пять лет с 1976 по 1981 г.г. государственный долг в форме вкладов возрос на 65,5 млрд.руб., т.е. на 13 млрд.руб. в год.

Те пять или шесть млрд.руб. в год, которые ежегодно начисляются на 200 и более млрд.руб. вкладов, являются не чем иным, как ростовщической прибылью в форме денежного процента. А 200 млрд.руб., которые дают их владельцам денежную прибыль в размере 5-6 млрд.руб., превращаются и являются не чем иным, как денежным капиталом. 5-6 млрд.руб. чистой прибыли, которую получают или копят владельцы денежного капитала общей стоимостью в 200 млрд.руб., являются нетрудовым доходом, систематически извлекаемым владельцами денежных вкладов.

Возникает вопрос: если имеет место извлечение нетрудового дохода да еще такой огромной величины и, следовательно, эксплуатации человека человеком, кого же эксплуатируют владельцы денежных вкладов-капиталов?

Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно было бы, на первый взгляд, поставить встречный вопрос: кого эксплуатируют денежные капиталисты современных капиталистических стран, которые вкладывают свои миллионные денежные вклады в капиталистические, в том числе государственные банки? Нетрудно понять, что как в капиталистических, так и в социалистических странах владельцы денежных вкладов эксплуатируют трудящиеся массы. Но в отличие от капиталистических стран вкладчики денежных средств в сберкассы в социалистических странах сами являются трудящимися, и это замаскировы вает сущность эксплуатации. Попробуем все же разобраться в этом вопросе.

Все или почти все советские люди работают и получают за свой труд соответствующую зарплату, которая и является их доходом. Но все дело в том, что одна часть этих людей получает еще и дополнительный доход в форме ростовщического денежного процента, а другая часть советских людей этого дополнительного дохода не получает. Если бы весь национальный доход, точнее та его часть, которая идет на потребление людей, распределялась исключительно в соответствии с трудовым вкладом каждого, то не было бы и эксплуатации человека человеком. Ибо, если бы все советские люди имели в сберкассах вклады, причем одинаковые или почти одинаковые, то также не было бы эксплуатации, так как ту часть продукта своего труда (дохода), которую они недополучали бы при оплате своего труда, они получали бы другим способом, через механизм государственного бюджета и банка. Но поскольку одни советские люди имеют вклады в банке (сберкассе), а другие их не имеют, то здесь имеет место совсем другая картина.

Чтобы выплачивать вкладчикам проценты (прибыль) на их вклады, государство вынуждено всем трудящимся недоплачивать их зарплату. Если бы вкладов в сберкассах не было или было мало, то не надо бы было изыскивать средства для выплаты процентов, и всем трудящимся выплачивали бы зарплату большей величины. Теперь же из общего, совокупного фонда заработной платы страны сначала изымается часть денежных средств, которая, следовательно, недоплачивается всем без исключения советским трудящимся. Затем эта часть денежных средств идет на дополнительную оплату той части трудящихся, которая имеет денежные вклады. Отсюда можно было бы сделать вывод, что те люди, которые имеют денежные вклады в сберкассах, эксплуатируют тех советских людей, которые вкладов не имеют. Но такая картина была бы не совсем точной. Дело усложняется тем, что вкладчики не снимают ежегодно начисляемую им сумму денег в форме процентной прибыли, и эта ростовщическая прибыль, как правило, добавляется к их вкладу-капиталу, который вследствие этого ежегодно растет. Но это не меняет суть дела. Ведь рано или поздно вкладчик снимет свой вклад, и при этом он получит не только свою первоначальную сумму денег, которую он внес когда-то, но и дополнительную сумму незаработанных его трудом денег. Эта незаработанная его трудом сумма денег и является его прибылью, нетрудовым доходом в форме ростовщического денежного процента.

Для уточнения сущности ростовщической эксплуатации в советском обществе необходимо иметь в виду, что разные вкладчики имеют различные по величине вклады. Одни имеют на счету по нескольку тысяч рублей, другие - по несколько сот тысяч руб., а третьи - всего по нескольку сот руб. Вкладчики, имеющие в сберкассах по 2000 руб., получат в год при срочном вкладе с начислением 3% денежную прибыль в 60 руб. Вкладчики, имеющие вклады в 200 руб., получат за год лишь по 6 руб., и называть их эксплуататора ми было бы смешно. Но третьи вкладчики, имеющие в сберкассах по 200000 руб. (а в Советском Союзе есть вкладчики, имеющие миллионные вклады), будут получать на эти вклады-капиталы ростовщическую денежную прибыль в размере 6000 руб. в год, или 500 руб. в месяц.

Вкладчиков, имеющих в сберкассах вклады таких размеров, немало. Достаточно сказать, что половина суммы всех вкладов, т.е. свыше 100 млрд.руб., принадлежит 3% вкладчиков (Эко. 1982, #6). И если на одного вкладчика приходится в среднем 1100 руб., то на одного вкладчика из этих 3% вкладчиков приходится в среднем 18000 руб. А ведь вклады этих 3% вкладчиков неодинаковы. Одни из них имеют вклады размером в несколько тысяч руб., другие - по нескольку десятков тысяч руб., третьи - по нескольку сот тысяч руб., и, наконец, четвертые - свыше миллиона руб.

Если бы все советские люди имели в сберкассах вклады, причем равные, то эксплуатации, как мы уже говорили, не было бы. При этом бы оказалось, что они при общей сумме вкладов в 200 млрд.руб. имели бы вклады величиной примерно по 1000 руб. Вот эта-то сумма в 1000 руб. и является приблизительно той границей, за которой начинается эксплуатация человека человеком. Те вкладчики, которые имеют вклады в размере 1000 руб., не эксплуатируют других и не эксплуатируются сами. Они лишь возвращают себе с помощью сберкассы ту часть своего дохода, которая была им недоплачена за их труд при выплате заработной платы.

Те же вкладчики, которые имеют вклады на сумму свыше 1000 руб., не только возвращают недоплаченную им часть дохода, но получают еще и дополнительный доход. Вследствие этого они являются эксплуататорами. Эксплуатируют же они тех советских трудящихся, которые имеют меньше 1000 руб., и особенно тех, кто совсем не имеет вкладов.

Почему же государство не ликвидирует выплату процентов по вкладам, если посредством ее осуществляется эксплуатация человека человеком? Ведь это противоречит сущности, морали социалистического общества, его социального строя? К тому же благодаря начислению процентов по вкладам катастрофически быстро растет государственный долг СССР.

Дело в том, что в этом вопросе руководство страны исходило и исходит из идеи экономической целесообразности, а не из идеи справедливости, о чем мы уже говорили выше. Считается, что экономически выгодно изымать денежные средства из обращения, строить на них новые предприятия, расширять старые или осуществлять их техническую реконструкцию. Но так ли это? Это сложный вопрос, который требует своего тщательного рассмотрения, исследования, обсуждения. Ведь государственный долг (вклады) СССР все растет. Сегодня он равен примерно 200 млрд.руб. Недалеко то время, когда государственный долг достигнет 400 млрд.руб., затем перевалит за 1 триллион руб. А что же дальше? Каким образом советское государство сможет выплатить эти баснословные суммы? Ведь только по процентам при государственном долге в 1 триллион руб. придется платить 25-30 млрд.руб. в год. Не следует ли принимать срочные меры к постепенному сокращению этого долга?

Самое любопытное здесь то, что, с одной стороны, государство, выплачивая проценты по вкладам, как бы говорит советским людям, чтобы они поменьше покупали товары в магазинах и услуги в предприятиях бытового обслуживания и побольше копили денег в сберкассах. А с другой стороны, государство, продавая в кредит с низким процентом огромное количество товаров, в том числе дефицитных, как бы говорит в это же самое время этим же самым советским людям, чтобы побольше покупали в магазинах товаров и, следовательно, поменьше копили денежные средства в сберкассах.

Где же логика? Если государство хочет побольше продавать товаров и услуг, то зачем нужно выплачивать проценты по вкладам? Ведь если проценты не выплачивать, люди меньше будут вкладывать свои денежные средства в сберкассы и больше будут, следовательно, покупать товаров. А если государство хочет продавать товаров поменьше, чтобы побольше привлечь денежных средств в сберкассы, а через них в государственный бюджет, то зачем нужно продавать товары в кредит, особенно дефицитные, по льготному кредиту? Создается впечатление, что государство хочет и того и другого. Но одно исключает другое. А главное, не лучше ли стремиться к достижению этих целей, с одной стороны, отменой начисления процентов по вкладам в сберегательных кассах, а с другой стороны, заменой льготного кредита при продаже товаров в кредит нормальным кредитом в 5-10%. Конечный результат будет тот же самый, но это, во-первых, сократит темпы роста государственного долга, а может быть, приведет к его постепенному сокращению, а во-вторых, даст возможность ликвидировать ростовщическую эксплуатацию человека человеком в советском обществе.

Но может быть, и выплата процентов по вкладам и продажа товаров в кредит по льготному проценту необходимы во имя человека и на благо человека? Трудно поверить, что эксплуатация человека человеком необходима для блага человека, но можно поверить, что эксплуатация нужна для блага эксплуататоров. Для блага же простых советских людей можно использовать другие, более простые мероприятия, например, повысить их зарплату и некоторые социальные пособия или улучшить их жилищные условия, которые давно и намного оставляют желать лучшего, и т.д.

Ростовщическая эксплуатация является главной, но не единственной формой эксплуатации в советском обществе. В огромных масштабах в стране осуществляется эксплуатация на черном рынке посредством извлечения торговцами-спекулянтами торговой прибыли. Социальной основой торговой эксплуатации в советском обществе является хронический дефицит многих товаров и услуг. В торговой сети страны постоянно отсутствуют тысячи и тысячи то одних, то других товаров, что дает возможность торговцам скупать их в магазинах и торговых базах и перепродавать покупателям с наценкой в 20, 50 и 100 и даже 200%, извлекая большую торговую прибыль.

Сотни и тысячи самых разнообразных товаров постоянно числятся в категории дефицитных. Они отсутствуют на прилавках магазинов месяцами и годами, иногда по многу лет. И многие из этих товаров: промышленных и продовольственных, предметов первой необходимости и предметов роскоши, дешевых товаров и дорогих становятся объектами перекупки и перепродажи торговцами "черного" рынка. Против торговцев применяются суровые законы, их арестовывают, судят, конфискуют их имущество, сажают в лагеря и тюрьмы, а торговцы и черный рынок по-прежнему процветают. И будут процветать, ибо не ликвидирована экономическая основа черного рынка и "спекуляции": дефицит товаров. До тех пор, пока не будет покончено с дефицитом товаров и услуг, с черным рынком и извлечением торговой прибыли покончить невозможно. Всякие же репрессивные, полицейские меры ведут лишь к увеличению наценок на дефицитные товары.

Если бы, например, с помощью жестоких репрессивных мер удалось сократить число торговцев в два раза, и в два раза при этом сократилось бы количество перепродаваемых товаров на черном рынке, что маловероятно, то в этом случае наценка на дефицитные товары резко увеличилась бы - примерно тоже в два раза. И совокупная торговая прибыль, извлекаемая всеми торговцами черного рынка страны, при этом осталась бы примерно на прежнем уровне. Покупателям же дефицитных товаров на черном рынке пришлось бы платить вдвое больше наценку в связи с тем, что спрос на дефицитные товары стал бы гораздо в большей мере превышать их предложение, поскольку количество дефицитных товаров сократилось бы. Оставшиеся торговцы стали бы извлекать на черном рынке вдвое большую прибыль в расчете на одного торговца. Это своего рода дополнительное вознаграждение за риск.

Трудно сказать, сколько совокупной прибыли за год извлекают все торговцы черного рынка СССР, но можно с уверенностью сказать, что счет идет не на миллионы, а на миллиарды руб. Скорее всего, как можно предположить, совокупная торговая прибыль торговцев примерно равна совокупной ростовщической процентной прибыли вкладчиков денежных вкладов в сберкассы и в настоящее время равна нескольким миллиардам руб. в год.

Для того чтобы покончить с эксплуатацией населения торговцами черного рынка, необходимо покончить с дефицитом товаров и услуг, а это можно осуществить исключительно мерами экономического характера, а именно: осуществить реформу ценообразования, в соответствии с которой главным фактором ценообразования должен быть не фактор себестоимости или цены производства, а фактор спроса и предложения. При этом не розничная цена должна зависеть от оптовой, а, наоборот, оптовая и закупочная цены должны зависеть от розничной; не только издержки производства в целом должны определять уровень цен на товары в соответствии с законом стоимости, но и цены должны способствовать понижению издержек производства.

Повышение розничных, оптовых и закупочных цен на дефицитные товары приведет к заинтересованности всех предприятий выпускать больше дефицитных товаров и меньше - товаров, не пользующихся спросом. Следует отметить, что увеличение производства дефицитных товаров, которое неизбежно наступит вслед за ростом их цен, вскоре приведет к превышению предложения над спросом, что, в свою очередь, приведет к обратному понижению цен и, следовательно, доходов и средней заработной платы коллективов этих предприятий, примерно до прежнего уровня. Сокращение же производства товаров, не пользующихся спросом населения, приведет к уменьшению предложения над спросом и к последующему повышению их цен. В конечном счете все это автоматически, в соответствии с экономическим законом цены производства, приведет к выравниванию средней зарплаты коллективов разных предприятий безо всякого вмешательства государства, которое больше мешает, тормозит этот процесс, чем способствует ликвидации явления дефицитности многих и многих товаров и услуг.

Таков вкратце единственный путь решения проблемы дефицита товаров, черного рынка, "спекуляции" и эксплуатации населения торговцами, путь, который, в отличие от централизованного ценообразования, доказал свою эффективность в борьбе с этими негативными явлениями социалистического, в том числе советского, общества.

Помимо ростовщической и торговой форм эксплуатации, в советском обществе в последние десятилетия, особенно в 70-е годы, получила широкое распространение специфическая форма эксплуатации: коррупция. Огромное количество судебных процессов, открытых и закрытых, на которых судят взяточников и любителей роскошно пожить за счет государственной казны, говорит о том, что коррупция получила в последнее время широчайшее распространение. Об этом говорит тот многозначительный факт, что на скамьях подсудимых оказываются зачастую весьма и весьма авторитетные советские граждане, в том числе представители высшего социального слоя советского общества - управленческого аппарата государственных предприятий и учреждений: министры и их заместители; профессора и преподаватели вузов, берущие крупные денежные взносы за незаконное зачисление абитуриентов в вузы; врачи, получающие взятки за хорошее лечение; работники паспортных отделов милиции - за прописку иногородних в том или ином городе; члены государственных комиссий по приему в эксплуатацию строящихся объектов - за досрочный прием недостроенного объекта; руководители предприятий и учреждений - за махинации при распределении жилья и многие другие граждане самых различных профессий и должностей, в том числе самых высоких.

Широкое распространение в советском обществе коррупции и других негативных явлений, например, алкоголизма, в последние 15-20 лет говорит об определенной моральной деградации советского общества, что является убедительным признаком того, что советская экономика и советское общество нуждаются в проведении целого комплекса различных реформ и мероприятий, которые должны привести к оздоровлению советской экономики и советского общества.

6. Экономические законы и экономические противоречия.


Выше, в предыдущих главах, мы видели, что экономическое развитие общества на всех ступенях его развития происходит под воздействием на него всеобщих экономических законов, важнейшими из которых являются: а) закон соответствия степени централизации производства уровню пооперационного разделения труда; б) закон соответствия размеров товарного рынка уровню общественного разделения труда; в) закон соответствия производительности труда уровню потребностей людей; г) закон соответствия общественно-производственных отношений характеру труда основной массы трудящихся; д) закон стоимости (цены производства).

Все эти экономические законы оказывают свое воздействие и на современное социалистическое, в том числе советское общество, его экономическое развитие. Как показывает экономическая теория и практика экономической политики социалистичес ких стран, их правительств, в тех социалистических странах, где вышеуказанные экономические законы игнорируются и нарушаются, возникают экономические противоречия, которые в форме различных негативных явлений проявляются тем сильнее, чем сильнее происходит игнорирование и нарушение экономических законов развития общества.

Проявление экономических противоречий в советской экономике, которые в последние 15 лет резко усилились, происходит в виде целого ряда негативных явлений и тенденций, в том числе:
  1. резкого снижения темпов роста производительности труда в общественном производстве и, как следствие этого, других экономических показателей: роста валового продукта, заработной платы, улучшения жилищных условий и т.д.
  2. низкого качества выпускаемых изделий советскими предприятиями и, как следствие этого, их низкой конкурентоспособностью на мировом товарном рынке;
  3. недостатка рабочей силы в общественном производстве и, как следствие этого, высокой текучести кадров и низкой трудовой дисциплины;
  4. дефицита в сфере торговли многих товаров, в том числе продуктов питания, и, как следствие этого, широкого распространения черного рынка, хищений, коррупции.
Рассмотрим, каким образом экономические законы порождают в советской экономике экономические противоречия и негативные явления. Экономический закон соответствия централизации производства уровню пооперационного разделения труда, который в советской экономической жизни нарушается в наибольшей степени, неоднократно, как мы уже показали выше, в предыдущих главах, проявлял себя в историческом развитии общества в форме грандиозных преобразований в экономике того или иного общества в ту или иную эпоху.

Эти экономические преобразования происходили тогда, когда резко усиливалось противоречие, являющееся выражением нарушения соответствия централизации производства уровню пооперационного разделения труда. И эти экономические преобразования каждый раз приводили уровень централизации производства в соответствие с достигнутым в данную историческую эпоху в ведущей отрасли той или иной страны уровнем пооперационного разделения труда. А восстановление соответствия между централизацией производства и достигнутым уровнем пооперационного разделения труда открывало широкий простор для дальнейшего более быстрого развития производительных сил общества, более быстрого роста общественного производства.

Первое такое преобразование осуществилось в первобытно-общинном обществе, когда ведущей отраслью при совершении аграрно-технической революции становилось пашенное земледелие. Ранее сообща обрабатываемые поля разделялись на отдельные участки и передавались в индивидуальное (семейное) пользование. Была осуществлена децентрализация земледельческого производства, которая способствовала более быстрому развитию сельского хозяйства и всей экономики в целом.

Второе такое крупное преобразование было осуществлено в Древнем Риме на рубеже второго-третьего веков н.э., когда большие римские латифундии были ликвидированы, а земля в виде отдельных участков была роздана в аренду рабам и свободным крестьянам. Децентрализация земледельческого производства в Риме также способствовала более быстрому экономическому развитию общества.

Третье подобное преобразование было осуществлено в Западной Европе в средние века в эпоху индустриально-технической революции, когда была осуществлена децентрализация цехового промышленного (ремесленного) производства. Децентрализация (отмена мелочного регламента сверху, со стороны цеховой иерархии над деятельностью отдельных мастерских) ремесленного производства способствовала ускорению индустриально-технического развития Западной Европы, которая опередила по экономическому развитию Восточные страны, хотя, конечно, это была не единственная причина более быстрого развития Западной Европы.

Во всех этих случаях осуществлялась децентрализация производства, которая приводила уровень централизации производства в соответствие с невысоким уровнем пооперационного разделения труда, как в древнем земледелии, так и в средневековой промышленности. Децентрализация производства происходила потому, что во всех трех случаях производство оказывалось чрезмерно централизованным для существующего низкого уровня пооперационного разделения труда и тем самым сковывало инициативу работников, тормозило развитие производства.

А вот на рубеже XIX-XX вв., когда было в короткий исторический срок стихийно осуществлено аналогичное преобразование, произошла не децентрализация производства, а, наоборот, произошло усиление централизации производства, в результате чего мелкие и средние промышленные предприятия стали объединяться в более крупные акционерные предприятия. Это произошло потому, что пооперационное разделение труда росло быстрее, чем размеры производства, и между ними возникло новое несоответствие, которое и было разрешено укрупнением промышленных предприятий.

При осуществлении социалистических революций в ряде стран все или почти все производство в них было в силу субъективного (идеологического) фактора централизовано в масштабах каждого государства. Это привело к резкому несоответствию, разрыву между чрезмерно высокой централизацией, особенно в СССР, общественного производства и относительно невысоким уровнем пооперационного разделения труда. Ведь уровень пооперационного разделения труда хотя и резко возрос за последние десятилетия, не мог угнаться за таким мгновенным ростом централизации производства, когда все предприятия страны, все общественное производство было объединено в одно предприятие, в одну фабрику, которая управляется из одного центра: правительства и его министерств.

Особенно остро ощущается возникшее противоречие между относительно невысоким уровнем пооперационного разделения труда и чрезмерной централизацией общественно го производства в СССР с его большим населением и, вследствие этого, огромными масштабами производства. И по мере количественного и качественного роста советского общественного производства и, следовательно, дальнейшего усиления его централизации это противоречие с каждым десятилетием, с каждым годом все более и более усиливается.

В новейшей истории также имели место явления, когда происходил грандиозный процесс либо централизации, о чем мы уже говорили, либо, наоборот, децентрализации общественного производства в социалистических странах. Централизация производства, как правило, происходила при национализации предприятий во время осуществления революционных преобразований в той или иной стране. Но очень скоро выяснилось на практике, что чрезмерно централизованное производство, особенно сельскохозяйственное, является неэффективным, и делались попытки, удачные или неудачные, осуществить децентрализацию общественного производства.

Первая такая попытка децентрализации производства была осуществлена в Советской России в 1921 году, когда ленинское правительство перешло от централизованного и уравнительного социализма (военного коммунизма) к нэпу. Децентрализованное производство при нэпе в 20-е годы, можно сказать, спасло Россию (Советский Союз) от голодного вымирания. Но просуществовало децентрализованное производство недолго - всего несколько лет. В конце 20-х годов снова была осуществлена глобальная централизация всего общественного производства, в том числе промышленного и сельскохозяйственного, которая существует с мелкими, незначительными изменениями и поныне.

В первое время, в 30-40-е годы, жесткая централизация всего общественного производства, когда в стране осуществлялась индустриализация общества, остро не ощущалась. После же осуществления индустриализации общества чрезмерная централизация производства стала ощущаться все сильнее, и особенно остро они стала ощущаться в последние 15 лет, что связано, во-первых, с усилением централизации производства в конце 60-х годов, во-вторых, с увеличением масштабов промышленного производства, в-третьих, с осуществлением научно-технической революции, и, вчетвертых, с ростом образовательного и культурного уровня населения.

Общественное производство в эпоху научно-технической революции не может быстро развиваться, если оно опутано сотнями ограничений, директив, указаний, инструкций, распоряжений и т.д., непрерывным потоком следующих из центра на каждое предприятие. Жесткое централизованное управление огромным по масштабам советским общественным производством из одного центра в большей степени мешает нормальному функционированию предприятий, чем помогает им.

Вторая попытка осуществления децентрализации производства в социалистических странах была успешно осуществлена в начале 50-х годов в Югославии. Известно, что в послевоенный период именно в Югославии имели место самые высокие из социалистических стран темпы роста производства, особенно промышленного.

В последнее время децентрализация общественного производства успешно осуществляется еще в двух социалистических странах: Венгрии и Китае. Успехи децентрализованного производства в этих странах настолько заметны, что можно не сомневаться, что Советский Союз, если и в нем не будет осуществлена децентрализация производства, вскоре все более и более будет отставать от них.

По экономическим показателям на душу населения СССР уже отстает от Венгрии. Приведем некоторые сравнительные данные об успехах СССР и Венгрии в этой области. В СССР в 1965 году производилось мяса на душу населения 41 кг, а сейчас - 87 кг. В Венгрии мяса на душу населения производилось: в 1950 г. - 67,2 кг, в 1960 г. - 81,7 кг и в 1981 г. - 144 кг. По уровню производства мяса на душу населения Венгрия заняла второе, после Дании, место в Европе.

В СССР урожайность зерновых составляла в 1965 г. 13,7 центнера с гектара, а в настоящее время - около 16 ц. В Венгрии же урожайность зерновых росла следующим образом: 1950 г. - 10,3 ц с га, 1960 г. - 19,6 ц, 1980 г. - 36,1 ц. При этом урожайность пшеницы составила в 1980 г. 47 ц с га, а урожайность кукурузы - 50 ц с га.

Производство зерна на душу населения в 1981 г. в Венгрии составило 1330 кг, в США - 1266 кг, в СССР составляет в среднем около 700 кг и лишь в некоторые годы несколько больше этого показателя. По урожайности пшеницы и кукурузы Венгрия входит в первую пятерку стран мира. А на каком же месте находится СССР?

Не менее разительны показатели надоев молока. В СССР надои молока в расчете на одну корову повысились с 1965 г. по настоящее время с 1853 кг до 2094 кг. А в Венгрии удои молока составили: в 1960 г. - 1863 л, а сейчас - свыше 3777 л. (25)

Что же касается Китая, он, конечно, отстает от СССР, но если экономическая политика в СССР не изменится, то скоро Китай догонит нашу страну, сначала по абсолютному валовому продукту, а затем и по ВНП на душу населения, ибо в последние годы темпы экономического роста в Китае в несколько раз выше, чем в СССР. Более же высокие темпы экономического роста Югославии, Венгрии и Китая обеспечиваются их децентрализован ным производством, в то время как советское общественное производство тормозится его чрезмерной централизацией.

Советскую экономику можно сравнить с автомобилем, у которого педаль газа жестко соединена с педалью тормоза. Вы нажимаете на педаль газа, чтобы увеличить движение автомобиля, но одновременно вы нажимаете и педаль тормоза. В результате автомобиль не увеличивает скорость, а начинает идти рывками, плохо слушаться руля. Чтобы быстрее двигаться, необходимо освободить педаль газа от педали тормоза. Чтобы советская экономика быстрее развивалась, двигалась вперед, ее необходимо освободить от тормозящей ее чрезмерной, жесткой государственной централизации. При этом необходимо использовать положительный опыт Югославии, Китая и, особенно, Венгрии в этом направлении, отбрасывая в этом опыте все неприемлемое для нас, например, безработицу, инфляцию, внешний долг и т.д.

В последнее время много говорится о том, что экономический застой можно преодолеть посредством технической реконструкции промышленности, внедрения новой техники и технологии. Это несомненно правильно. Но техническая реконструкция, внедрение новой техники и технологии дадут большой экономический эффект лишь при том непременном условии, если общественное производство, в том числе промышленность, будет децентрализовано. Если же техническая реконструкция будет осуществляться в условиях чрезмерного централизованного производства, то значительных экономических результатов ожидать не приходится. Об этом ярко свидетельствует опыт советского сельского хозяйства.

После 1968 годы, когда советское руководство приостановило процесс децентрализации общественного производства, начатый в 1964-1965 г.г., было принято решение идти по другому пути - по пути ускоренной технической реконструкции сельского хозяйства. И в соответствии с этой новой задачей в сельское хозяйство были направлены огромные средства. В 1971-1975 г.г. для нужд сельского хозяйства государство выделило и израсходовало астрономическую сумму - свыше 130 млрд.руб. Каков же результат? Может быть, урожайность зерновых культур повысилась, как это произошло в это же самое время в Венгрии?

Ничуть не бывало. И урожайность зерновых и совокупный сбор зерна остались на том же самом уровне. В 80-е годы из года в год зерна собирается в стране менее 200 млн.тонн. А ведь в 60-х годах, т.е. до тех астрономических вложений средств в сельское хозяйство, которые были осуществлены в 1971-1975 г.г., в некоторые годы собирали урожай зерновых свыше 200 млн. тонн.

То же самое произойдет в будущем и с огромными вложениями средств в промышленное производство и другие отрасли общественного производства. Они не дадут большого эффекта, если техническая реконструкция будет осуществляться в условиях чрезмерного централизованного общественного производства. Для того, чтобы получить отдачу от вложенных средств, необходимо децентрализовать общественное производство.

Почему именно в Венгрии наблюдается в последние десятилетия бурный экономический рост в сельском хозяйстве? Да только потому, что именно в Венгрии была осуществлена глубокая децентрализация сельскохозяйственного производства. В других же социалистических странах (кроме Югославии и Китая) сельскохозяйственное производство по-прежнему остается централизованным, поэтому и продолжается там экономический застой или даже имеет место сокращение производства.

С другой стороны, возникает вопрос, почему именно в сельском хозяйстве венгерские трудящиеся достигли наибольших успехов? Да потому, что именно в сельском хозяйстве Венгрии децентрализация общественного производства осуществлена наиболее решительно, наиболее глубоко, наиболее последовательно. Если децентрализация общественного производства так же последовательно будет осуществлена и в других отраслях Венгрии, то и там следует ожидать больших успехов, гораздо больших, чем это имеет место сейчас.

И если децентрализация общественного производства, подобная той, которая осуществлена в Венгрии, будет осуществлена в СССР, то и у нас будут достигнуты такие же внушительные успехи в экономическом развитии, каких достигли сельские труженики Венгрии.

Конечно, невозможно предусмотреть все трудности, которые возникнут при осуществлении децентрализации производства, но, во-первых, часть этих трудностей можно избежать, если изучить опыт функционирования децентрализованного производства в Югославии, Венгрии и Китае. Во-вторых, децентрализацию общественного производства можно осуществлять поэтапно: по отраслям и территориям (министерствам и республикам). И в-третьих, возникшие трудности можно решать во время осуществления реформ.

Следует отметить, что децентрализация производства не даст желаемых результатов, если одновременно не будет осуществлена реформа налогообложения, поскольку существующая система налогообложения, в частности такой налог, если его можно назвать налогом, как отчисление в государственный бюджет свободного остатка прибыли предприятий, сведет на нет эффект децентрализации производства. Для успешного функционирования децентрализованного производства необходимо заменить все существующие налоги налогом на государственные производственные фонды (арендной платой) всех хозрасчетных предприятий и учреждений и прогрессивным подоходным налогом.

Необходимость осуществления децентрализации общественного производства в СССР и других социалистических странах с централизованной экономикой вытекает из существования экономического закона соответствия уровня централизации общественного производства уровню пооперационного разделения труда, при нарушении которого между централизацией производства и уровнем пооперационного разделения труда возникает несоответствие, что и проявляется в форме экономического застоя, экономических негативных явлений.

Другое экономическое противоречие, хотя и в меньшей степени, особенно для СССР, возникает в социалистических странах вследствие существования другого экономического закона - закона соответствия размеров товарного рынка уровню общественного разделения труда. Этот закон проявляется в том, что крупным специализированным предприятиям, особенно в небольших странах, зачастую бывает трудно сбыть свою продукцию на ограниченном товарном рынке. И они должны или часто менять номенклатуру выпускаемых изделий, или выпускать одновременно несколько или много разных изделий, что увеличивает материальные издержки производства, снижает производительность труда и снижает доход для работников всех предприятий. Этого можно было бы избежать, если бы эти предприятия имели свободный доступ на товарные рынки других стран для сбыта своей продукции. Но этому препятствует, по крайней мере в СССР, существование государственной монополии внешней торговли.

Советская экономика нуждается не в охране ее от конкуренции со стороны зарубежных предприятий, а, наоборот, в ее оздоровлении в помощью конкуренции с другими, особенно западными, предприятиями.

Советские предприятия вследствие существования государственной монополии внешней торговли находятся в тепличных условиях, они в силу этого обстоятельства не могут быть конкурентноспособными на мировом товарном рынке. Конкуренция же с зарубежными предприятиями привела бы в конечном счете не только к резкому улучшению качества изделий советских предприятий, но и к внедрению на предприятиях новой и новейшей технологии и техники, в том числе компьютерной, что бы в огромной степени способствовало росту производительности труда и всех других экономических показателей.

Конечно, в один день отменить государственную монополию внешней торговли нельзя. Прежде чем ее отменять, необходимо осуществить реформу децентрализации производства и налогообложения. Затем, через некоторое время после завершения децентрализации производства, можно отменить государственную монополию внешней торговли в торговле с социалистическими странами, предоставив советским предприятиям и учреждениям право вести торговлю непосредственно с предприятиями этих стран, минуя государственные внешнеторговые организации и предприятия. Через некоторое время, скажем, через несколько месяцев, можно таким образом отменить государственную монополию в торговле со странами третьего мира: Азии, Африки и Латинской Америки. Еще через некоторое время советским предприятиям можно предоставить право вести торговлю с предприятиями Западной Европы и в последнюю очередь - с предприятиями США, Канады и Японии.

При отмене государственной монополии внешней торговли ввозимые в страну товары первое время в случае необходимости с целью защиты отечественных товаров можно облагать налогом (пошлинами), а затем, постепенно снижая пошлины, можно со временем их отменить.

Еще одно крупное экономическое противоречие, существующее в советской экономике, связано с нарушением экономического закона соответствия общественно-производственных отношений характеру труда основной массы трудящихся.

При совершении научно-технической революции происходит изменение характера труда производителей материальных благ таким образом, что труд все большего и большего числа трудящихся становится исключительно или преимущественно творческим трудом. Но труд большинства трудящихся станет творческим трудом лишь на последней, завершающей стадии научно-технической революции. А советская экономика, советское общество находятся лишь в ее начальной стадии. И труд большинства трудящихся не носит творческого характера.

По этой причине основным стимулом труда должен быть материальный стимул, а не моральный, который зачастую незаметно превращается в административное принуждение. При этом на первом месте должен быть коллективный материальный стимул, т.е. общий для коллектива того или иного предприятия или учреждения, их объединений и частей, подразделений. А личный и общегосударственный (или общеотраслевой) материальный стимулы должны быть на втором месте.

В советской же экономике на первом месте находится общегосударственный материальный стимул, тождественный моральному стимулу. На втором месте стоит личный материальный стимул, который чаще всего носит формальный характер. А коллективный материальный интерес не только носит формальный характер и играет третьестепенную роль, но зачастую отсутствует совсем. Отражением этого является тот факт, что если у разных работников одного и того же предприятия или учреждения размеры зарплаты сильно отличаются друг от друга, в это же время величины средней заработной платы коллективов разных предприятий, особенно одной и той же отрасли, мало отличаются друг от друга. Если при планировании уровня заработной платы разных работников одного и того же предприятия исходят из принципа дифференцированного распределения дохода, то при планировании уровня средней зарплаты коллективов разных предприятий, особенно одной отрасли, исходят из принципа уравнительного распределения дохода.

Центральное руководство принимает самые решительные меры, чтобы не допустить дифференциации доходов для различных трудовых коллективов. А это сковывает инициативу последних, ибо у них отсутствует коллективный материальный стимул и они не проявляют достаточно инициативы для экономического развития и роста предприятия: расширения производства, роста производительности труда, внедрения новой технологии и т.д.

Главным механизмом для сохранения уравнительного распределения доходов для разных коллективов предприятий является механизм налогообложения. Дифференцированная система налогообложения позволяет государству отбирать у любого предприятия все излишки его дохода, оставив ему ровно столько, сколько было запланировано заранее. Это осуществляется с помощью различных ставок налога на производственные фонды предприятий, которые меняются произвольно, и особенно посредством отчислений свободного остатка прибыли предприятий в государственный бюджет.

Существующая система налогообложения невероятно сковывает всю советскую экономику, делает ее неповоротливой, неуклюжей, убогой, неконкурентоспособной на мировом товарном рынке, так что изделия, изготовляемые на советских предприятиях, приходится продавать на мировом рынке, как правило, ниже издержек их производства.

Современная система налогообложения устроена таким образом, что работникам коллективов предприятий фактически выплачивается заранее определенный, запланированный фонд зарплаты, а все остальное изымается по различным каналам в государственный бюджет. Это своего рода денежная разверстка в отличие от продовольственной разверстки централизованного уравнительного социализма 1917-1921 г.г. и денежно-продовольственной разверстки 30-40-х г.г.

Налогообложение же необходимо изменить таким образом, чтобы все хозрасчетные предприятия и учреждения вносили в государственный бюджет заранее определенный, запланированный налог (арендную плату), выраженный в определенном проценте от стоимости государственных производственных и непроизводственных фондов и средств, находящихся в бессрочном пользовании у коллективов этих хозрасчетных предприятий и учреждений: основных производственных фондов, оборотных фондов, земельных, жилищных фондов, денежных средств.

Ставка же прогрессивного подоходного налога должна изменяться в зависимости от изменения соотношения средней зарплаты того или иного коллектива к средней зарплате трудящихся всей страны. Если средняя зарплата того или иного коллектива превышает среднюю зарплату по стране, то ставка налога несколько увеличивается. Если же средняя зарплата коллектива ниже средней зарплаты по стране, то ставка налога понижается по сравнению с установленной в качестве эталона.

Вся же остальная часть дохода хозрасчетных предприятий и учреждений должна оставаться в полном распоряжении коллективов, которые распоряжаются ею по своему усмотрению. Иначе говоря, в сфере налогообложения, финансов должен быть осуществлен переход от денежной разверстки к денежному налогу, или к новому нэпу.

Если доход коллектива какого-то передового предприятия резко возрастет, то возникший дополнительный доход (по сравнению с прошлым доходом или по сравнению с другими средними предприятиями) можно распределить между коллективом и государством (фондом заработной платы и суммой налога) разными способами. Можно весь или почти весь дополнительный доход направить в государственный бюджет по различным каналам под различными предлогами. Именно так и происходило (и происходит сейчас) распределение дополнительного, сверх запланированного дохода (прибыли) в СССР на протяжении всей его истории, кроме периода нэпа в 20-е годы, с незначительными изменениями и отличиями. Но такое непропорциональное распределение дополнительного дохода приводит к противопоставлению интересов коллективов и государства, ибо оно осуществляется исключительно или предпочтительно в интересах одной стороны - государства и игнорирует интерес другой стороны - коллективов, что сковывает их инициативу.

Можно, наоборот, весь или почти весь дополнительный доход коллектива передового предприятия оставлять в его распоряжении, перечисляя в государственный бюджет ежегодно одну и ту же сумму денежных средств, которая лишь будет постепенно увеличиваться по мере увеличения стоимости производственных фондов, принадлежащих государству, но не будет увеличиваться вследствие увеличения дохода предприятия, возникновения и роста дополнительного, сверх запланированного дохода. Но такое распределение дополнительного дохода также приведет к противопоставлению интересов коллектива и государства, но в противоположном направлении. Государство в этом случае, помимо прочего, не будет заинтересовано расширять именно это высокодоходное производство, ему будет безразлично, куда осуществлять новые капитальные вложения. Кроме того, такая система налогообложения приведет к чрезмерной дифференциации средней зарплаты разных коллективов, особенно фондоемких предприятий.

Для того чтобы интересы коллектива и государства гармонически сочетались, дополнительный доход предприятий необходимо посредством налогового законодательства делить между коллективами и государством.

При такой системе налогообложения оба главных критерия эффективности работы отдельных коллективов хозрасчетных предприятий и учреждений - темпы роста реальной заработной платы (жизненного уровня) работников коллектива того или иного предприятия и учреждения и срок окупаемости государственных производственных и непроизводственных фондов и средств, переданных в пользование этому коллективу, - не будут вступать друг с другом в непримиримое противоречие, как это зачастую имеет место в настоящее время, а будут постоянно гармонировать между собой. На тех предприятиях, где средняя зарплата коллективов будет выше средней зарплаты трудящихся всей страны, будет меньше и срок окупаемости государственных средств. На тех же предприятиях, где срок окупаемости средств будет большим, чем в среднем по стране, и средняя зарплата коллективов трудящихся будет ниже средней зарплаты по стране.

Только такая система налогообложения будет учитывать и интересы отдельного коллектива общества, и интересы всего общества. И тем самым будет наилучшим образом способствовать быстрому экономическому развитию и росту страны. Но она будет эффективной лишь в том случае, если будет сочетаться с децентрализацией всего общественного производства.

Вышеуказанные экономические противоречия привели в последние 15 лет к резкому снижению темпов экономического роста советской экономики, в том числе в первую очередь производительности труда. А это все более усиливает экономическое противоречие между ростом потребностей советских людей и уровнем производительности труда, поскольку рост потребностей происходит быстрее, чем рост производительности труда.

И без того низкие темпы роста производительности труда (около 2% в год в последнее десятилетие) зачастую являются фиктивными. А достигается это двумя способами. При одном из них при частых незначительных изменениях выпускаемых изделий издержки производства нового изделия искусственно резко завышаются, чем создаются большие резервы для последующего "роста" производительности труда. Зачастую именно с этой целью и осуществляется "модернизация" выпускаемых изделий.

При другом способе, который является настолько же действенным, насколько примитивным, при отсутствии фактического роста производительности труда на предприятиях в ходе очередной кампании за повышение производительности труда или в конце очередного года, когда подводятся итоги работы предприятия и его подразделений, пересматриваются нормы выработки рабочими в сторону их увеличения, и в министерство идут победные реляции, что коллективы коммунистического труда, включившись в социалистическое соревнование, досрочно выполнили планы по росту производительности труда и т.д.

Но одновременно с увеличением норм выработки понижаются расценки для сдельных работ. А это может привести к понижению заработной платы, поскольку фактического роста производительности труда нет или же он незначителен, со всеми вытекающи ми отсюда последствиями, например, усилением текучести кадров или понижением трудовой дисциплины и т.д. Чтобы не допустить этого, руководители предприятий и их подразделений и служащие отделов труда и заработной платы ежегодно выписывают огромное количество липовых, фиктивных нарядов на огромные, астрономические суммы, которые исчисляются в масштабах всей страны, надо полагать, в миллиардах руб. в год.

Если бы всех руководителей, с ведома которых выписываются фиктивные наряды, привлечь к уголовной ответственности в соответствии с уголовным законодательством, большая часть, если не весь управленческий аппарат, оказались бы на скамьях подсудимых. Но этого никогда не произойдет отчасти потому, что полный запрет приписок приведет к резкому падению показателей роста производительности труда.

Для удовлетворения все растущих потребностей людей необходимо постоянно увеличивать производительность труда. А для резкого увеличения темпов роста производительности труда необходимо реформировать всю советскую экономику сверху донизу. Необходимо осуществить децентрализацию общественного производства, реформу налогообложения, необходимо постепенно отменить государственную монополию внешней торговли. Необходимо, кроме того, резко сократить и затем продолжать дальнейшее постепенное сокращение государственных дотаций с заменой их там, где это необходимо, выдачей кредитов хозрасчетным предприятиям и учреждениям: промышленным, строительным, сельскохо зяйственным, транспортным, связи, торговым, бытового обслуживания, возможно, также научным и проектным институтам, издательствам, медицинским учреждениям (при амбулаторном лечении в поликлиниках небольшую плату можно взимать с населения - пациентов, а за стационарное лечение в больницах - с предприятий, на которых работают пациенты), жилищному хозяйству (при одновременном повышении квартирной и заработной платы) и, быть может, некоторым другим предприятиям и учреждениям.

Необходимость отказа от политики государственных дотаций вытекает из необходимости покончить с уравнительным перераспределением доходов и ликвидации иждивенческих настроений некоторых трудовых коллективов и их руководителей.

Необходимо, по-видимому, осуществить реформу и в области оплаты труда: усовершенствовать основную (ликвидировать, в частности, приписки) и дополнительную (премии) зарплату; заменить двухразовую выдачу зарплаты в месяц (аванс и окончательный расчет за последний месяц) еженедельным начислением и выдачей зарплаты и т.д.

Но следует иметь в виду, что при осуществлении децентрализации общественного производства вопросы совершенствования оплаты труда целесообразно решать в децентрализованном порядке, все же решения правительства в этой области должны, по-видимому, носить рекомендательный характер. Можно не сомневаться, что каждый коллектив установит такую систему оплаты труда своих работников, которая для этого коллектива явится наиболее приемлемой и наиболее эффективной для стимулирования труда и роста его производительности, для внедрения новой техники и технологии и улучшения качества выпускаемых изделий. Ибо в децентрализованном производстве главным двигателем экономического прогресса явится материальный коллективный интерес и творчество масс. Правительственные же и государственные органы управления должны лишь осуществлять контроль за правильностью начисления и выдачи зарплаты на предприятиях и в учреждениях, пресекая всякие противозаконные махинации в этом направлении.

Централизованное планирование фондов заработной платы предприятий и учреждений сковывает инициативу коллективов тем, что при значительном перевыполнении плана по разным экономическим показателям, прежде всего роста производительности труда, передовой коллектив того или иного предприятия или учреждения лишь временно, в течение нескольких месяцев, получает повышенную зарплату. Затем он получает новый, повышенный план, учитывающий достигнутые экономические успехи, а фонд заработной платы ему планируется прежний, на уровне других предприятий.

Но новый, повышенный план выполнить гораздо труднее, поскольку значительная часть производственных резервов оказалась неиспользованной, и перед коллективом возникает призрак угрозы срыва нового, повышенного плана со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями, в том числе угрозой лишиться премии для всего коллектива или хотя бы только для управленческого аппарата. При выполнении плана в очередной месяц по разным причинам объективного и субъективного характера, от которых никто не застрахован, этот передовой, по сравнению с другими предприятиями, коллектив в действительности остается без премии, и его зарплата оказывается более низкой, чем у других трудовых коллективов, которые работают по принципу: "сзади не отставай, но и вперед не забегай".

И все знают, что такая неприятная перспектива ожидает каждого из них, если только они будут работать лучше других, и поэтому все стараются не вырываться вперед, а идти в ногу со всеми, создавая и сохраняя как можно больше производственных резервов. Все стараются быть равными, незаметными, серыми.

До войны, в годы первых пятилеток, нормы выработки и планы перевыполнялись на сотни процентов; после войны, в 40-50-х г.г. нормы выработки и производственные планы перевыполнялись на десятки процентов; в 60-е годы планы коллективами предприятий выполнялись на 102, 105, иногда на 110%. В настоящее время производственные планы выполняются, как правило, на 100,1% или 100,2%, или, наконец, на 100,3%. Перевыполнение плана хотя бы только на 1% считается такой же большой неприятностью и просчетом руководства, как и недовыполнение плана.

И одной из главных причин этого, хотя и не единственной, является централизованное планирование фонда заработной платы коллективов предприятий и учреждений на основе уравнительного распределения национального дохода между коллективами предприятий и учреждений, которые работают (и еще более могут работать) неодинаково. И ликвидировать такое положение можно только с помощью тех реформ, о которых говорилось выше, реформ, в соответствии с которыми неодинаковые коллективы работников, работающие неодинаково, должны получать неодинаковую зарплату. И одной из таких реформ должна быть реформа децентрализации оплаты труда. Проведение этих реформ позволит резко повысить темпы роста производительности труда, что позволит ликвидиро вать или резко уменьшить противоречие между высоким уровнем потребностей советских людей и низким уровнем производительности их труда.

7. Негативные явления в советской экономике и советском обществе.


К числу множества негативных явлений в советской экономике и советском обществе относятся: вопиющая бесхозяйственность во всех сферах общественного производства и непроизводственной сфере; низкие темпы роста производительности труда, валового национально го продукта, в том числе на душу населения, жизненного уровня; острый недостаток жилья; низкое качество выпускаемых предприятиями изделий; недостаток на предприятиях и в учреждениях работников; высокая текучесть кадров; приписки при начислении зарплаты; дефицит многих и многих товаров в торговой сети; спекуляция, черный рынок, хищения, коррупция; и - как венец этих и других негативных явлений - алкогольный бум в последние 15 лет.

Алкогольное промышленное производство является единственным в СССР в последние 15 лет звеном общественного производства, которое не только не сокращало темпов своего роста, но, наоборот, с каждым годом их увеличивало. Мы достигли здесь таких грандиозных "успехов", что обогнали по количеству производства и потребления алкогольных напитков на душу населения все или почти все страны мира. В чем же причина этого беспрецедентного алкогольного взрыва?

Одни утверждают, что причиной является низкий жизненный уровень. Но ведь раньше жизненный уровень был еще ниже, особенно до войны, а массового алкоголизма не было. Кроме того, во многих странах Азии, Африки и Латинской Америки жизненный уровень ниже, чем в Советском Союзе, но такого бурного роста алкоголизма в них не наблюдается.

Другие утверждают, что, наоборот, алкоголизм растет потому, что жить стали лучше и у людей появилось много лишних денег. Но в странах Западной Европы и Северной Америки жизненный уровень выше в 2-3 раза, чем в СССР, но и там такого роста массового алкоголизма нет. Кроме того, предположить, что алкоголизм неизбежно будет расти с ростом жизненного уровня советских людей, значит предположить, что в будущем, когда жизненный уровень советских людей поднимется в 2-3 раза (ведь когда-нибудь это произойдет), произойдет полное вырождение советского народа вследствие алкогольного отравления. Такое предположение было бы ужасным и не может быть для нас приемлемым.

Третьи утверждают, что алкоголизм является следствием низкой организации досуга, отдыха населения. Люди пьют потому, что не знают, чем заняться, как "убить" свое время отдыха. В этом есть какая-то доля истины, но главная причина все же другая. Ведь и в 30-е годы существовала 41-часовая рабочая неделя, а организация отдыха была на еще более низком уровне, тем не менее всеобщего увлечения пьянством не было.

Четвертые говорят, что население России пило всегда. Но это явная ложь. Во-первых, с 1914 по 1925 годы в России существовал сухой закон, и люди пили мало. Во-вторых, как мы уже говорили, алкогольный бум наблюдается примерно в последние 15 лет, в течение которых производство и потребление алкогольных напитков на душу населения, как свидетельствует статистика, возросло в несколько раз. При этом многие советские люди расходуют на потребление алкогольных напитков свыше 50% своей зарплаты.

Пятые доказывают, что алкоголизм является просто вредной привычкой, и достаточно ограничить торговлю алкогольными напитками - и алкоголизм пойдет на убыль и исчезнет. Но возникает вопрос: почему эта вредная привычка в последние 15 лет имеет тенденцию к усилению, а не сокращению, затуханию?

Существование всех и всяких привычек людей определяется социальной средой того или иного человеческого общества: бытие определяет сознание. В одних социальных условиях та или иная привычка ослабляется и в конце концов исчезает, в других социальных условиях привычка сохраняется примерно на одном уровне, а в третьих социальных условиях та или иная привычка усиливается, если эти социальные условия благоприятствуют этому.

Если в последние 15 лет алкоголизм в СССР стал бурно расти, то это говорит лишь о том, что именно в это время социальные условия советского общества стали благоприят ствовать этой дурной привычке. Алкоголизм является социальной болезнью, и лечить его необходимо социальными мерами, ибо вылечить эту социальную болезнь одними ограничениями и репрессиями невозможно. Если прекратить продажу дешевых плодово-ягодных вин, люди будут пить более дорогую водку. Если прекратить продажу водки, люди будут пить технический спирт и самогон. Если какими-то жестокими полицейскими мерами удастся добиться резкого сокращения производства и потребления самогона, люди будут пить другие "напитки", содержащие алкоголь: политуру, денатурат, одеколон, духи и т.д.

Ограничения и репрессии помогут ликвидировать массовый алкоголизм лишь в том случае, если одновременно будут приняты меры социального характера. Но сначала необходимо выяснить вопрос, почему раньше советские люди пили в меру и почему в 70-е годы они стали пить безо всякой меры.

На этот вопрос можно ответить следующим образом: раньше, на протяжении нескольких десятилетий, у значительной части советских людей были ясные, высокие, с их точки зрения, цели, к которым они стремились. Сейчас этих целей нет. И жизнь большинства советских людей превратилась в не удовлетворяющее их бесцветное, будничное, серое существование, потерявшее для них свой высокий смысл.

Такими великими целями для многих людей в прошлом являлись: осуществление и победа революции 1917 года; победа в гражданской войне 1918-1921 годов; восстановление разрушенного во время первой мировой войны и гражданской войны хозяйства, ликвидация экономической катастрофы и нищеты в 20-е годы во время нэпа; коллективизация сельского хозяйства в конце 20-х - начале 30-х годов; культурная революция; индустриализация страны в 30-е годы; победа в Великой Отечественной войне; восстановление разрушенного хозяйства в 40-е годы; становление мировой системы социалистических государств в 40-50-е годы. На рубеже 50-60-х годов была выдвинута новая великая цель: догнать и перегнать передовые страны мира, в том числе США, в ближайшие 15-20 лет по всем экономическим показателям. В начале 60-х годов была выдвинута еще более грандиозная цель, сформулированная в 1961 году на XXII съезде КПСС - построить к 1980 году в СССР высшую фазу коммунистического общества - коммунизм.

Все перечисленные выше цели поочередно выполнялись и тем поднимали морально-политический дух и энтузиазм советских людей, его значительной части для свершения новых задач и целей. И только две последние цели: превзойти передовые страны мира по экономическим показателям и особенно построение к 80-му году коммунизма оказались невыполненными, потерпели полный крах. Они потерпели такой сокрушительный крах, что породили в советском народе глубокий духовный кризис, переоценку всех моральных ценностей; неверие в новые цели, планы, призывы; они способствовали выявлению негативных явлений в советской экономике и советском обществе, которых раньше не замечали или не хотели замечать.

Этот духовный кризис усиливался и такими явлениями, как правительственный кризис в СССР в 1964 году и известные события и оккупация Чехословакии в 1968 году, которые удручающе подействовали на советских людей и тем самым способствовали возникновению и развитию духовного кризиса. Но главной причиной духовного кризиса 70-х годов следует все же считать прогрессирующий экономический застой, резкое сокращение темпов экономического роста.

За последние 20-25 лет Советский Союз не только не догнал США по основным экономическим показателям, в том числе по жизненному уровню, но даже и не приблизился к ним сколько-нибудь заметно. Это хорошо видно из следующих примеров. Американский рабочий средней квалификации получает зарплату свыше 2000 долларов, или около 1500 руб. в месяц, а средний советский рабочий такой же квалификации - около 200 руб. в месяц. Если учесть в СССР общественные фонды потребления (низкую квартплату, бесплатное медицинское обслуживание и образование и т.д.), то средняя зарплата советского рабочего повысится примерно до 270 руб. в месяц. А если учесть в США безработных, высокую стоимость услуг и т.д., то окажется, как признают многие советские и американские экономисты, что реальный жизненный уровень советского рабочего в 3 раза ниже жизненного уровня среднего американского рабочего.

Если сравнить жилищные условия средних американцев и советского человека, то мы обнаружим здесь примерно такую же картину. На одного американца приходится около 40 кв.м. общей жилплощади, а на одного советского человека - 14 кв.м. Иными словами, на двух американцев приходится в среднем три комнаты, а на двух советских людей - одна комната.

Но наиболее разительной является разница в сельском хозяйстве США и СССР. В США в сельском хозяйстве занято 3% населения, в СССР, по разными оценкам, - от 13 до 20 %. Несмотря на это, в США производится, например, около 300 млн. тонн зерна в год, а в СССР - около 200 млн. тонн. Намного больше в США производится и потребляется мяса и мясных продуктов (в 3-4 раза), молока, масла и других молочных продуктов.

Все эти и многие другие факты приводят советских людей в глубокое уныние, порождают пессимизм, разочарование, неверие в свои силы, в будущее. На смену энтузиазму и глубокой уверенности в будущее в 30-40-50-е годы пришло в 70-е годы отсутствие всякой веры. А поскольку в это же время во всей наготе обнажилась масса ранее слабых или замаскированных негативных явлений экономического и неэкономического характера, все это породило в 70-е годы у советских людей глубокую неудовлетворенность жизнью. И эта неудовлетворенность выявилась отчасти в форме массового алкоголизма, который явился социальной реакцией населения на потерю своих идеалов, на крах иллюзий, в которых оно пребывало в течение десятилетий.

Следует отметить, что хотя алкоголизм получил широкое распространение среди всех социальных слоев советского общества, но наиболее он распространился среди рабочих. Большое распространение алкоголизм получил не только среди взрослого населения, но и среди подростков, не только среди мужчин, но и среди женщин.

На борьбу с алкоголизмом советское общество затрачивает ежегодно огромные средства. Много средств затрачивается и на борьбу с различными последствиями алкоголизма, но результат более чем скромный. Да это и понятно. Вылечить общество от социальной болезни окончательно можно лишь в сочетании мер репрессивных с мерами социального характера. Одной из таких мер является радикальная децентрализация всего общественного производства, которая в сочетании с другими экономическими и неэкономическими реформами даст импульс, вдохнет свежую струю в развитие советской экономики и тем самым вернет советским людям уверенность в будущее, в новые цели, новые идеалы.

Наряду с алкоголизмом, как мы уже говорили об этом выше, в 70-е годы советское общество поразил другой порок - коррупция. Но если алкоголизм получил наибольшее распространение среди низшего социального слоя - рабочих государственных предприятий, то коррупция получила наибольшее распространение среди высшего социального слоя советского общества - управленческого аппарата государственных учреждений и предприятий (бюрократии), хотя несомненно: оба этих негативных явления получили в 70-е годы значительное распространение и среди других социальных слоев советского общества.

В это же время усиливаются и такие негативные явления, как хулиганство и преступность, в том числе среди подростков, что в большинстве случаев также связано с алкоголизмом. Произошло усиление и таких нетипичных для советского общества негативных явлений, как распространение наркомании и проституции. Преступность получила такое широкое распространение, что вся страна оказалась покрыта сетью лагерей и тюрем. По зарубежным данным (советских данных у автора нет), в СССР в настоящее время число заключенных достигло около 3 млн. человек. Для сравнения: в США число заключенных не превышает 600 тыс. человек.

Среди негативных явлений советского общества можно указать и на следующее: те, кто иногда бывает в Москве, заметили, что начиная с 70-х годов Москва, образно выражаясь, ежедневно подвергается оккупации со стороны иногородних советских людей, как проживающих вдали от Москвы, так и, особенно, живущих вокруг Москвы, в соседних областях, как городских, так и сельских жителей. В среднем в Москву ежесуточно приезжает и, следовательно, выезжает из нее около 1,5 млн. человек.

Единственная цель большинства этих людей состоит в том, чтобы купить в Москве необходимые им самые разнообразные товары: продукты питания, одежду, обувь, мебель, ковры, бытовую технику и т.д. и т.п. Те же советские люди, которые приезжают в Москву с другой целью: в командировку, на экскурсию или в отпуск с проездом через Москву и т.д., также не забывают загрузить свои чемоданы, сумки, рюкзаки купленными в Москве продуктами и различными вещами.

Объясняется это тем, что в Москве продается различных товаров, в расчете на одного жителя города в несколько раз больше, чем в других городах и населенных пунктах СССР. А если сравнить отдельные виды товаров, например, масло, мясо, колбасы и др., продаваемых в Москве и некоторых других городах близ Москвы: Калинине, Костроме, Вологде и т.д., то окажется, что в Москве их продается в десятки и сотни раз больше, причем в расчете на одного жителя населенного пункта. Вследствие этого жители этих и многих других городов, поселков и сел массами ежедневно штурмуют московские магазины в поисках самых разнообразных необходимых им товаров.

Иногородние советские люди, приезжающие в Москву из Подмосковья и с периферии за продуктами питания и другими товарами, заполняют до отказа все многочисленные в Москве вокзалы, гостиницы, продовольственные и промышленные магазины, общественный транспорт. Их обслуживанием занята значительная часть московских жителей. Самое нелепое здесь то, что почти все эти товары, которые покупают в Москве немосквичи, привозятся в Москву из тех же самых мест, откуда за ними приезжают покупатели.

Сначала привозят в Москву на сотнях грузовых поездов и тысячах автомобилей ежедневно с периферии самые разнообразные потребительские товары. Следом за ними приезжают в Москву на сотнях пассажирских поездов и тысячах автобусов ежедневно с той же периферии покупатели. Закупив необходимые им товары, они возвращаются на этих же поездах и автобусах домой. Этих сотни тысяч (1,5 млн. человек в сутки) покупателей обслуживают многие тысячи работников транспорта (поездов, автобусов, троллейбусов, трамваев, метро, такси), торговли, общественного питания, гостиниц и других учреждений и предприятий. Любопытно, что многие из этого обслуживающего персонала сами являются немосквичами, с периферии: в Москве проживает, наряду с 8,5 млн. москвичей с постоянной пропиской, 2,5 млн. немосквичей с временной пропиской, на "птичьих" правах.

Ликвидировать эту искусственно созданную проблему посредством более или менее равномерного, уравнительного распределения материальных и духовных благ среди областей и городов страны весьма и весьма затруднительно. Ведь тогда в Москве будет ощущаться хронический дефицит тысяч самых разнообразных товаров, как это имеет место во всех или в большинстве других советских городов, а это "подорвет" престиж, авторитет, дискредитирует советское общество, советское правительство в глазах всего мира. По крайней мере, так считают, по-видимому, многие советские руководители.

Эту проблему, это негативное явление трудно, почти невозможно решить в короткий срок в условиях существующего чрезмерно централизованного общественного производства. Но эту же проблему легко и быстро можно решить в условиях децентрализованного производства, при осуществлении экономических реформ, в том числе реформы ценообразования.

Еще одним негативным явлением советского общества является острая жилищная проблема. Мы уже упоминали выше, как в жалких, убогих жилищных условиях живут многие советские трудящиеся: на двух советских людей в среднем приходится одна комната. Любопытно, даже парадоксально, что на расширение алкогольного производства в 70-е годы и начале 80-х годов государство средства всегда находило, а вот на резкое расширение жилищного строительства у государства средств всегда не хватает. В результате во всех учреждениях и предприятиях страны постоянно, в течение многих десятилетий бережно ведутся списки очередности на получение жилья, в которых состоят на протяжении многих лет до 10% и более работников их коллективов. Чтобы получить в порядке очередности по этим спискам благоустроенную квартиру, необходимо ждать в большинстве учреждений и предприятий при получении кооперативной квартиры до 5-10 лет, а при получении государственной квартиры - до 10-15 лет.

Советских граждан, жалующихся на плохие, убогие, порой ужасные жилищные условия, утешают тем, что зато в СССР дешевые, почти бесплатные квартиры, которые находятся на денежном содержании государства. Но откуда государство берет эти средства, чтобы строить и содержать жилье? Нетрудно сообразить, что эти и другие средства государство приобретает тем, что недоплачивает всем советским трудящимся заработную плату. Если бы однажды, как это было, например, в Венгрии, советское государство повысило квартплату, скажем, на 50 или даже на 100 руб. в месяц, но в это же самое время повысило бы на эту же самую сумму зарплату и пенсионные и другие пособия всем советским трудящимся, то последние бы при этом ничего не потеряли. А выигрыш был бы большой.

Во-первых, резко сократился бы спрос на жилье и ждать очередности по спискам пришлось бы не 10, а, быть может, всего лишь 2-3 года. Во-вторых, те советские люди, которые в настоящее время имеют излишки жилплощади, но которые не стремятся от них избавиться по причине их дешевизны, поспешили бы обменять свои большие квартиры на более скромные. И в-третьих, государство бы теперь получало от жилищного хозяйства, как и от других хозрасчетных предприятий, значительную сумму средств, часть которых можно было бы использовать на строительство новых жилых домов, что позволило бы резко, в несколько раз, расширить масштабы жилищного строительства. А это в короткий срок позволило бы решить острую жилищную проблему и обеспечить всех советских людей благоустроенными квартирами.

Но почему же тогда правительство не решает эту огромную проблему такими простыми средствами? Считается, что дешевое жилье является гордостью, великим завоеванием советского общества, советского народа, советского государства. Но так ли это? Можно ли гордиться теми жалкими, убогими жилищными условиями, в которых находится значительная часть советских трудящихся?

Мы уже говорили выше о том, что все возникающие проблемы в социалистическом обществе в соответствии с учением Маркса-Ленина и в отличие от учения утопического социализма должны решаться исходя прежде всего из идеи экономической целесообразности, а затем уже из идеи справедливости. В данном случае, т.е. при решении жилищной проблемы, идея экономической целесообразности самым вопиющим образом говорит, нет, кричит нам о том, что решить жилищный вопрос можно быстрее всего повышением квартплаты и, одновременно, зарплаты советских трудящихся. Опыт Венгрии подтверждает это.

Следует отметить, что не противоречит этот способ решения жилищного вопроса и идее справедливости. Представим себе трех советских человек или три советские семьи. Одна из них живет в хороших жилищных условиях, скажем, на 4 человека семьи имеется 4 комнаты. Другая семья - тоже из 4-х человек живет в средних условиях, т.е. имеет двухкомнатную квартиру. А третья такая же семья живет в плохих условиях: она не имеет государственной благоустроенной квартиры и живет на частной квартире, в тесной комнатке безо всяких удобств, за которую платит ее владельцу, скажем, 40 рублей в месяц.

Квартплата первых двух семей носит символический характер, настолько она мала, и ее в расчет можно не принимать. За них квартирные расходы несет государство. Это на первый взгляд справедливо, но только на первый взгляд. Ведь третья советская семья, в отличие от первых двух, не имеет благоустроенной квартиры, она ютится, прозябает в жалких жилищных условиях, и именно она одна из трех семей вносит наибольшую квартплату. Справедливо ли это? Если да, то справедливость эта весьма и весьма странная.

Мы говорим, что за первые две семьи квартирные расходы несет государство. Но государство несет через механизм государственных налогов и государственного бюджета эти расходы за счет всех советских трудящихся вследствие того, что всем недоплачивает зарплату. А это совершенно равнозначно тому, что эти квартирные расходы несут все советские трудящиеся. Следовательно, содержание благоустроенных квартир двух первых семей осуществляется за счет всех трех, а не за счет только тех двух семей, которые в них живут. В расходах по содержанию этих двух квартир принимает участие, следовательно, и третья семья, которая благоустроенной квартиры не имеет. Можно сказать, что вторая семья из трех рассматриваемых, живущая в 2-х комнатной квартире, т.е. в средних жилищных условиях, сама несет через систему государственных налогов и бюджета расходы на содержание своей квартиры. Первая семья, живущая в четырехкомнатной квартире, несет такие же примерно расходы через этот же механизм государственного бюджета на содержание своей квартиры. Но содержание ее квартиры обходится государству и обществу дороже, ведь у нее квартира в два раза больше, чем у второй семьи. Кто же несет вторую половину расходов на содержание этой четырехкомнатной квартиры?

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что эту вторую половину расходов несет все через тот же механизм государственных налогов и бюджета третья советская семья, которая еще не получила благоустроенной государственной квартиры, неизвестно, когда ее получит и которая прозябает на частной неблагоустроенной квартире, за которую платит 40 руб. в месяц. А это значит, что эта третья семья не только живет в самых плохих, самых жалких жилищных условиях, но и несет самые большие расходы по содержанию жилья.

Первая семья оплачивает половину своих жилищных расходов (через механизм государственного бюджета), скажем, 40 руб. в месяц из 80. Вторая семья несет полностью свои расходы по содержанию квартиры, тоже в размере примерно 40 руб. в месяц через тот же механизм. А вот третья семья несет половину расходов за первую семью в размере 40 руб. в месяц и, кроме того, еще платит домовладельцу за комнату, у которой она живет, еще 40 руб. в месяц. И ее расходы составляют 80 руб. в месяц, т.е. в два раза превышают расходы первых двух семей.

Спрашивается, где же тут справедливость? О какой справедливости здесь может идти речь, если те советские трудящиеся, которые живут в самых плохих жилищных условиях, несут самые большие расходы по содержанию этого жилья?

И с точки зрения экономической целесообразности, и с точки зрения справедливости настоятельной необходимостью является скорейшее решение острой жилищной проблемы в стране посредством повышения квартплаты и одновременного повышения в соответствующих размерах зарплаты трудящимся и резкого увеличения ассигнований на жилищное строительство с одновременным улучшением его качества.

8. Необходимость реформ в советской экономике и советском обществе.


Необходимость децентрализации общественного производства и других экономических реформ в СССР вызывается, во-первых, тем обстоятельством, что советская экономика пришла к застою, что не в последнюю очередь относится к советскому сельскому хозяйству. Во-вторых, централизованное производство полностью себя дискредитировало и не имеет на будущее никакой перспективы, никакой надежды на резкое улучшение его развития, роста. В-третьих, в 20-х годах децентрализация производства в СССР, причем не только мелкого сельскохозяйственного, но и крупного: промышленного, строительного и т.д. - показала прекрасные результаты, вывела из того экономического тупика нашу страну, в который его завела экономическая политика уравнительного централизованного социализма (военного коммунизма) 1917-1921 г.г. И вчетвертых, опыт Югославии, Китая, и особенно Венгрии говорит нам о том, что децентрализация общественного производства является велением времени, это тот единственный путь, который во второй раз выведет нашу экономику, нашу страну, вновь оказавшуюся в экономическом тупике, на просторы быстрого экономического развития и роста.

Главным препятствием при переходе к новой экономической политике (новому нэпу), сердцевиной которой является децентрализация общественного производства, в том числе планирования и управления, ценообразования и оплаты труда, сбыта продукции и снабжения предприятий сырьем, энергией, техникой и т.д., главным препятствием, хотя и не единственным, является парализующий некоторых людей, в том числе ответственных руководителей, страх возрождения в стране безработицы.

Это очень важный вопрос, и отмахнуться от него ни в коем случае нельзя. Это вопрос действительно первостепенной важности, и оставлять обсуждение и решение этого вопроса на будущее, когда уже будет осуществлена децентрализация общественного производства и появится многомиллионная армия безработных, было бы большой ошибкой. Дело усугубляется тем, что в Югославии, где наиболее последовательно осуществлена децентрализация производства, действительно существует огромное число безработных. Если в Югославии существует около 1,2 млн. безработных, то возникает вопрос, не будет ли в СССР, население которого в 13-14 раз больше, около 15-18 млн. безработных? Можно ли каким-то образом избежать этого? Как нам представляется, это вполне возможно.

Безработица возникает, главным образом, вследствие быстрого внедрения новой, более эффективной, более мощной, более высокопроизводительной техники и новой технологии, т.е. по мере машинизации и автоматизации производства. Сокращение рабочих рук в той или иной сфере общественного производства по мере насыщения ее новой техникой и технологией хорошо видно на примере советского сельского хозяйства, и говорить об этом излишне. Но ведь, несмотря на резкое сокращение сельских тружеников в СССР, безработицы в нашей стране нет. А отсюда можно сделать вывод, что при сокращении трудящихся во всех сферах общественного производства, в том числе и в первую очередь в сельском хозяйстве и промышленности, которое несомненно произойдет при осуществлении децентрализации общественного производства за счет более быстрого внедрения новой техники, в том числе компьютерной, и новой технологии, организации труда и т.д. и т.п., можно сделать вывод, что всех высвободившихся из той или иной отрасли можно направлять в другие сферы труда, в том числе в непроизводственную сферу: образование и воспитание, здравоохранение, охрану окружающей среды и охрану общественного порядка, благоустройст во городов, поселков и сел, в сферу культуры, искусства и, наконец, в науку.

При рассмотрении в семнадцатой главе научно-технической революции мы уже говорили о том, что при ее завершении большинство населения постепенно переместится в сферу науки, подобно тому, как при завершении охотничье-технической революции в древнем обществе большинство трудоспособного населения переместилось из собирательства в охотничий и рыболовный промыслы; подобно тому, как при завершении аграрно-технической революции большинство населения переместилось из охотничьего и рыболовного промыслов в земледелие и животноводство; а при завершении индустриально-технической революции большинство населения переместилось из сельского хозяйства в промышленность и строительство. Следовательно, в одной только сфере науки можно разместить все высвободившееся в других сферах труда население.

А ведь в нашей стране необходимо большое число работников и в других сферах применения труда, в том числе в строительстве новых предприятий и технической реконструкции старых, строительстве научных и проектных институтов, строительстве жилых домов и дорог, особенно в сельской местности, строительстве школ, других учебных и дошкольных детских учреждений, строительстве предприятий бытового обслуживания, общественного питания и торговли, строительстве театров и стадионов и т.д. Трудно представить себе, чтобы в нашей стране возникли лишние люди, которым нечем будет заняться.

Но не может ли произойти так, что в хозрасчетных предприятиях и учреждениях люди все более и более будут вытесняться, а в учреждениях и предприятиях, функционирующих на основе субсидий из государственного бюджета, не будет хватать средств для их обеспечения работой, их занятости? В той же науке или строительстве можно разместить чуть ли не все население, но где взять столько средств, тем более что средства необходимы не только для оплаты труда, но и для приобретения техники, оборудования, материалов, энергии и т.д.

Ответ может быть только один. Все средства, необходимые для содержания нехозрасчетных предприятий и учреждений, должны выделяться, как и в настоящее время, из государственного бюджета, в котором они постоянно пополняются через систему государственных налогов хозрасчетными предприятиями и учреждениями. Чем больше людей будет занято в сфере нехозрасчетных, субсидируемых государством предприятий и учреждений и чем, следовательно, меньше - в хозрасчетных предприятиях и учреждениях, тем большим должен быть государственный бюджет. Это даст возможность обеспечить в любое время всех советских людей работой и не допустить безработицы.

Следует отметить, что во многих партийных документах, в том числе программе, говорится много об автоматизации в будущем всего общественного производства. Спрашивается, чем же в будущем, при автоматизации производства будут заняты люди? В этих же документах дается и недвусмысленный ответ: люди будут заняты в непроизводственной сфере, в том числе и в первую очередь в сфере науки. В таком случае, почему нельзя осуществить в близком будущем при децентрализации общественного производства то, что предполагается, прогнозируется, планируется сделать в отдаленном будущем? Не стремлением ли переложить на плечи будущих поколений решение этой большой проблемы? Но это экономически нецелесообразно и неприемлемо - с этической точки зрения.

Конечно, эти и другие проблемы при осуществлении децентрализации общественного производства возникать будут. Но все они вполне разрешимы и будут постепенно решаться в процессе реформирования советской экономики и общества.

Возникает вопрос, каким образом необходимо осуществлять реформы? Поэтапно: по отраслям, территориям и отдельным реформам или одновременно во всех отраслях общественного производства и непроизводственной сферы, одновременно по всем направлениям: в области планирования, ценообразования, оплаты труда, сбыта, снабжения, управления и, кроме того, налогообложения?

Было бы предпочтительней осуществить все реформы одновременно и во всех отраслях общественного производства и на всей территории страны, но можно осуществить их и поэтапно. Например, сначала можно осуществить децентрализацию сельскохозяйственного производства, затем промышленности, затем остальных отраслей общественного производства: строительства, транспорта, бытового обслуживания, связи, а затем и сферы науки, информации (издательство), здравоохранения и т.д.

Но поэтапное реформирование общества может затянуться на годы, что при одинаковом конечном результате приведет к большим неоправданным потерям, которые добавятся к тем многомиллиардным ежегодным потерям, которые советское общество несет из-за сохранения чрезмерной государственной централизации общественного производства на протяжении десятилетий до настоящего времени.

Что же касается самих реформ, то их необходимо осуществлять все сразу, одновременно. Если сначала осуществить децентрализацию сбыта и снабжения, на сохранить централизацию планирования, управления, ценообразования и оплаты труда, то результат будет крайне незначительным, незаметным. Если даже осуществить вместе с децентрализацией сбыта и снабжения еще и децентрализацию планирования, управления и оплаты труда, но оставить в неприкосновенности централизованное ценообразование, то и в этом случае невозможно получить желаемого результата.

Если при осуществлении децентрализации общественного производства оставить в ведении государства хотя бы одно какое-нибудь звено экономической политики: или планирование, или управление, или ценообразование, или оплату труда, или сбыт, или наконец, снабжение, все равно мы не получим эффективного, разительного результата.

Чтобы получить разительный экономический результат от децентрализации общественного производства, необходимо осуществить одновременно децентрализацию всех звеньев экономической политики: планирования и управления, ценообразования и оплаты труда, сбыта и снабжения. И кроме того, обязательно необходимо в это время (или раньше) осуществить реформу налогообложения, ибо без реформы налогообложения децентрализа ция общественного производства ожидаемого результата и эффекта также не даст.

Те жалкие попытки децентрализовать советскую экономику в 1953-1956 и 1964-1968 г.г. потому и были безрезультатными, что они были не только непоследовательными, но и носили ограниченный характер. Достаточно сравнить их с нэпом 20-х годов или с реформами в Венгрии, Китае и Югославии.

То же подтверждает советское сельское хозяйство, в котором имеется фактически три типа предприятий: совхозы, экономически независимые колхозы и зависимые от государства (министерств сельского хозяйства, областных отделов сельского хозяйства, райкомов и райисполкомов и т.д.) колхозы. Наиболее эффективными из этих хозяйств являются независимые колхозы, которые самостоятельно решают все свои экономические проблемы. Это, как правило, зажиточные колхозы, руководители которых проявляют энергичную повседневную инициативу при решении самых разнообразных, ежедневно возникающих вопросов хозяйственной политики.

На втором месте находятся совхозы, руководители которых не проявляют почти никакой личной инициативы при решении хозяйственных проблем, ибо за них все решает высшее начальство, а они лишь должны четко выполнять все его приказания, распоряжения, инструкции и т.д. Их задача состоит лишь в том, чтобы выполнить план и все приказы сверху. Вопросы же планирования, ценообразования, сбыта, снабжения и др. решают, плохо ли хорошо ли, другие.

На третьем месте находятся зависимые колхозы, руководители которых в силу субъективного фактора находятся фактически в полном или частичном подчинении у высших руководителей района, области, республики, министерства. Руководители этих колхозов, пытаясь иногда проявить личную инициативу при решении тех или иных вопросов хозяйственной политики, постоянно или периодически наталкиваются на противодей ствие, ограничение или даже строгий запрет со стороны высшего начальства, которое отдает им распоряжения, идущие зачастую вразрез с их пожеланиями, мнениями, интересами. Не имея возможности или не решаясь выступить против высшего начальства, руководства, чтобы отстоять свою точку зрения или свои, колхозные интересы, руководители зависимых колхозов руководят ими в соответствии с указаниями сверху, зачастую некомпетентных в вопросах сельского хозяйства, всю жизнь проживших в городе руководителей, что наносит большой урон колхозам. Дело усугубляется тем, что руководители этих колхозов, не решаясь выступить открыто против этих руководителей государства, проявляют свое недовольство тем, что, на словах подчиняясь им, на деле под разными предлогами сопротивляются, саботируют их распоряжения, указания.

У независимых колхозов имеется один хозяин: правление колхоза во главе с председателем. У совхозов также имеется один хозяин: государство и его проводники от министерства до директора совхоза. А у зависимых колхозов имеется два хозяина: государство в лице высшего руководителя и правление колхоза. А там, где два хозяина, две власти, два руководства, интересы которых зачастую переплетаются, сталкиваются, противопоставля ются друг другу, там порядка ожидать не приходится. Либо должен руководить работой хозяйства сам коллектив и его выборная администрация посредством демократических методов, либо хозяйством должен руководить управляющий, облеченный государством всей полнотой власти, посредством авторитарных методов.

Но поскольку длительный опыт свидетельствует, что независимые колхозы работают лучше, чем зависимые колхозы и совхозы, этот факт говорит в пользу того, что если мы хотим добиться хорошей работы всех хозрасчетных предприятий и учреждений, то их необходимо децентрализовать не таким способом, как децентрализованы зависимые колхозы, а так, как децентрализованы экономически независимые колхозы, т.е. полностью. Только в этом случае можно получить хорошие результаты.

Если совхозы, как и другие государственные централизованные предприятия и учреждения, перевести на положение зависимых колхозов, при котором их экономическая независимость будет неполной, половинчатой, ограниченной, то этим можно только усугубить экономическое положение страны. Чтобы этого не случилось, необходимо и зависимые колхозы и совхозы, и все другие хозрасчетные государственные предприятия и учреждения перевести на положение экономически независимых колхозов, т.е. передать коллективам предприятий и учреждений все вопросы планирования, управления, ценообразования, оплаты труда, сбыта и снабжения. Государство же после этого должно не управлять этими децентрализованными хозрасчетными предприятиями и учреждениями как кооперативными и частными, так и государственными, а оказывать им в случае необходимости помощь (разумеется, речь идет не о денежных безвозмездных подачках) самого разнообразного характера: сообщать им о конъюнктуре на местном, национальном и мировом товарном рынках, о появлении на рынках новых видов техники и технологии, рекомендовать коллективам предприятий и учреждений вносить изменения в производст во выпускаемой номенклатуры и объема изделий, выдавать кредиты и т.д. и т.п.

Следует отметить, что децентрализация общественного производства предполагает не только резкое усиление экономической самостоятельности предприятий и учреждений и их объединений. Децентрализация общественного производства предполагает также и разукрупнение чрезмерно крупных предприятий и учреждений, и особенно их объединений.

В промышленности, строительстве, транспорте, торговле при децентрализации обществен ного производства окажется целесообразным разукрупнить крупные объединения предприятий на ряд самостоятельных хозрасчетных предприятий. А в сельской местности возникнет вопрос о разукрупнении крупных колхозов и совхозов, объединяющих до десяти и более сел, о разделении каждого из них на десятки кооперативных, семейных и частных хозяйств. Здесь важно одно: разукрупнение должно происходить исключительно по инициативе снизу, т.е. в самих коллективах совхозов и колхозов и их отделений. Никто сверху не должен препятство вать этому, но и никто не должен принуждать коллективы хозяйств к разукрупнению.

В одних местах разукрупнение, быть может, будет экономически целесообразным, в других - наоборот - экономически нецелесообразным. А в третьих местах, быть может, окажется экономически целесообразным дальнейшее укрупнение хозяйств. В каждом отдельном случае этот вопрос должен решаться отдельно, индивидуально и в децентрализованном порядке теми коллективами, интересы которых он затрагивает. Всякое же вмешательство в этот вопрос сверху может лишь принести вред экономике этих хозяйств и всей страны.

Помимо децентрализации общественного производства (планирования, управления, ценообразования, оплаты труда, сбыта и снабжения и других экономических реформ: реформы налогообложения, отмены государственной монополии внешней торговли, отмены государственных дотаций хозрасчетным предприятиям и учреждениям, преодоления жилищного кризиса и др.), в советском обществе целесообразно проведение и других реформ и мероприятий социально-экономического и политического характера, которые гармонически дополнили бы экономические реформы.

Это отмена принудительного труда для заключенных, "тунеядцев" и т.д., замена принудительного социального страхования добровольным и индивидуальным социальным страхованием; замена всеобщего принудительного прохождения воинской службы добровольной воинской службой на договорных началах со сроком заключения договора на 5-10 лет; отмена смертной казни с заменой ее лишением свободы сроком от 15 лет до пожизненного заключения; отмена режима паспортной прописки с предоставлением всем советским гражданам свободы передвижения и жительства, включая выезд за границу и возвращение на родину; усиление борьбы с преступностью, в том числе в первую очередь с коррупцией и другими служебными преступлениями.

Все это вместе взятое способствовало бы росту авторитета, престижа советского и в целом социалистического общества и его социального строя, которые стали бы более привлекательными в глазах народов всех стран мира.
  • 9. Социалистические реформы и Партия кооперативного социализма.


    Советское общество нуждается в полном реформировании сверху донизу, по всем направлениям, во всех областях. Для этого необходимо осуществить в области социально-экономической:

    Преобразование большинства казенно-бюрократических предприятий и учреждений в кооперативно-социалистические, с предоставлением им полной самостоятельности, независимости от государства.

    Введение на государственных предприятиях производственного самоуправления. Осуществление в государственном секторе децентрализации производства: управления, планирования, ценообразования, оплаты труда, сбыта и снабжения.

    Организацию сектора семейных и частных хозяйств, предприятий, магазинов. Отмену ограничений их деятельности, кроме пользования наемным трудом.

    Отмену государственной монополии внешней торговли. Предоставление коллективам всех предприятий и учреждений права самим вести торговлю, заключать коммерческие сделки с иностранными предприятиями и учреждениями.

    Реформу налогообложения. Замену существующих налогов налогом на производственные фонды (арендной платой) и прогрессивным подоходным налогом.

    Резкое сокращение численности бюрократии и количества бюрократических учреждений: министерств, государственных комитетов, управлений, отделов и т.д.

    Переход от политики дотаций убыточным предприятиям и учреждениям к кредитованию.

    Резкое сокращение общественных фондов потребления с одновременным повышением зарплаты и пенсий.

    Разукрупнение крупных предприятий и их объединений.

    Резкое расширение жилищного строительства. Благоустройство городов, поселков и сел.

    Резкое расширение строительства и ремонта автомобильных дорог с твердым покрытием.

    Улучшение охраны и возрождение природы и окружающей среды.

    Организацию в широком масштабе производства разнообразной малогабаритной сельскохозяйственной техники.

    Сокращение рабочих мест с вредными условиями труда и тяжелым физическим трудом посредством обложения их специальным налогом.

    В области политической:

    Предоставление всем гражданам реальной свободы слова, печати, собраний, митингов, демонстраций, вероисповедания.

    Предоставление всем гражданам права создавать новые организации, союзы, партии, в том числе опозиционные. Предоставление всем партиям неограниченной деятельности, уравнение их в правах с КПСС.

    Предоставление гражданам свободного обмена информацией. Предоставление им права создавать независимые кооперативные издательства и типографии, выпускать независимые газеты и журналы, пользоваться радио и телевидением.

    Проведение референдумов при принятии всех важных для страны, общества, народа решений, постановлений, законов.

    Предоставление гражданам свободы передвижения. Отмену политического режима паспортной прописки. Отмену ограничений при выезде граждан за границу и возвращении назад.

    Привлечение к судебной ответственности тех должностных лиц, которые подвергали граждан незаконным репрессиям и ограничивали их права.

    Для осуществления вышеуказанных реформ и мероприятий сторонникам рыночного кооперативного социализма придется постоянно преодолевать сопротивление, саботаж реакционной и консервативной части бюрократии. Поэтому советским трудящимся необходимо противопоставить организованной и объединенной в КПСС бюрократии свою массовую организацию.

    Необходимо стремиться объединить всех сторонников рыночного кооперативного социализма со всеми кооператорами и всеми левыми демократическими организациями, возникшими за последние годы и продолжающими возникать: политическими партиями, народными движениями и фронтами, обществами, клубами и союзами; необходимо их объединить в единую Партию кооперативного социализма, которая должна защищать своих членов, всех кооператоров и всех трудящихся от произвола бюрократии и ее бюрократического государства.

    Партия кооперативного социализма должна добиваться от бюрократии проведения некоторых из перечисленных выше реформ и мероприятий, насколько это возможно в рамках государственно-бюрократического социализма.

    Партия кооперативного социализма должна распространять свои взгляды среди всех трудящихся и их организаций с целью привлечения их в свои ряды.

    Партия кооперативного социализма должна добиваться избрания своих представителей во все выборные органы власти.

    Партия кооперативного социализма, ее организации и члены должны вовлекать в свои ряды всех тех трудящихся, которые стоят на почве рыночного кооперативного социализма, многопартийной демократии и межнационального содружества, ставя своей целью, помимо прочего, объединение всех европейских народов в добровольный союз европейских стран; а конечной целью - образование всемирного конфедеративного союза

    10. Условия перехода к высшей, производительной фазе (коммунизму).


    Низшая, торговая фаза социалистического общества также неизбежно в процессе естественно-исторического развития общества уступит место высшей, производительной фазе, как и низшая, торговая фаза рабовладельческо-крепостнического и капиталистического обществ была заменена в свое время также производительной фазой.

    В высшей фазе социалистического общества исчезнут децентрализованное товарное производство с рыночной экономикой, деньги и торговый обмен. Обмен продуктами труда будет осуществляться непосредственно без их превращения в товары, как это имело место и в производительной фазе первобытно-общинного общества. Однако это возможно лишь посредством разрешения противоречия между уровнем потребности людей и уровнем производительности труда.

    В первобытно-общинном обществе, в его производительной фазе производительность труда соответствовала уровню потребностей людей. Уровень производительности труда являлся достаточным, чтобы удовлетворить все потребности людей общинно-родового общества. Это соответствие производительности труда уровню потребностей достигалось вследствие того, что уровень потребностей общинников родового общества был невысоким. Все их потребности сводились к пище, одежде, жилищу, украшениям и некоторым другим материальным и духовным благам. Для удовлетворения этих потребностей не требовалось высокой производи тельности труда. В современном же обществе уровень потребностей необычайно высок, и для их удовлетворения необходимо достичь очень высокой производительности труда. Только тогда можно будет удовлетворить все или большую часть потребностей людей.

    При социализме принципом распределения материальных и духовных благ и услуг является распределение по результатам труда. Это является следствием того, что, во-первых, при социализме не разрешено противоречие между потребностями людей и производительностью труда и вследствие этого невозможно перейти к распределению по потребностям. Это является следствием и того, что при социализме труд большинства трудящихся еще не носит преимущественно творческого характера, и вследствие этого невозможно, экономически нецелесообразно установить уравнительное распределение.

    Уравнительное распределение при социализме стало бы тормозить развитие производительных сил, сокращать темпы экономического роста, темпы роста производительности труда.

    И объясняется это тем обстоятельством, что труд большинства работников не носит творческого характера и потому не является их потребностью. Труд рабочих, крестьян, служащих по своему содержанию является не потребностью, а экономической необходимо стью и требует сочетания материальных и моральных стимулов. При этом на первом месте стоит материальный стимул, экономическая заинтересованность каждого работника в результатах своего труда.

    Отказ от материального стимулирования, ориентировка только на моральный стимул, выражением чего и является уравнительное распределение материальных и духовных благ и услуг, привели бы в социалистическом обществе к возникновению противоречий между общественно-производственными отношениями и характером труда основной массы трудящихся.

    Только изменение посредством автоматизации общественного производства характера, содержания труда, превращение преимущественно нетворческого труда, каковым он является в современном социалистическом обществе для большинства трудящихся, в преимущественно творческий позволит преобразовать социалистический принцип распределения благ по результатам труда с использованием материального стимула в коммунистический принцип распределения по потребностям. Необходимым следствием изменения характера труда производителей материальных благ и услуг явится и изменение общественно-производственных отношений в рамках одной и той же общественно-экономической формации.

    Вторым условием этого преобразования социалистических общественно-производственных отношений является разрешение противоречия между уровнем потребностей людей и уровнем производительности труда. Оба эти условия: и изменение характера труда, и разрешение противоречия между потребностями людей и производительностью их труда будут созданы более или менее одновременно, при завершении научно-технической революции. "На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощение человека, подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством к жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе со всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям!" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Избранные произведения. М., 1979, т.3, стр. 16).

    При переходе к высшей фазе социалистического общества произойдет слияние различных форм собственности на основные средства производства и установится единая общенародная собственность. А вместе с тем исчезнет и разделение общества на классы и различные социальные слои.
    [Оглавление]

  • Copyright © 2005 parshakov.com На главную Написать нам письмо В начало страницы
    Created by Pictograph