Официальный сайт

Главная Написать автору Гостевая книга

   Глава шестая

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ПЕРВОБЫТНО-ОБЩИННОГО ОБЩЕСТВА. РОСТОВЩИЧЕСКАЯ ФАЗА


1. Развитие производительных сил общества.
Возникновение и развитие земледелия и скотоводства


В процессе развития древнего общества, после совершения охотничье-технической революции, наряду с охотой, рыболовством, собирательством и ремесленным производством возникает новая отрасль общественного хозяйства - земледелие, а затем и скотоводство. Земледелие длительное время, несколько тысяч лет основывается на простых орудиях труда, таких как палка-копалка, применяемая ранее в собирательстве, заостренный двухметровый кол, плоская палка, превратившаяся впоследствии в лопату, мотыга, серп с вкладышевым кремневым лезвием, зернотерка, цепь для обмолота и др.

Земледелие в это время является еще относительно малопроизводительным, малоэффективным занятием, которое не всегда оправдывает вложенные средства и труд. Поэтому оно в начальный период своего существования и развития играет довольно скромную роль в общественном хозяйстве. Производительность труда в земледелии была в это время достаточно высока, чтобы оно начало постепенно вытеснять собирательство, но она была недостаточно высока, чтобы вытеснить охоту и рыболовство. Поэтому ведущей отраслью по-прежнему являются охота и рыболовство, земледелие же всюду, за редким исключением, ввиду особо благоприятных природных и климатических условий, является второстепенной отраслью общественного хозяйства.

В отличие от охоты, рыболовства, собирательства, ремесленного производства и домашнего хозяйства (например, приготовления пищи) в земледелии воздействию (обработке) необходимо подвергнуть значительную, можно даже сказать - огромную, массу предмета труда - земли. В ремесленном производстве этого периода, например, за рабочий день приходится обрабатывать, а следовательно, перемещать, поднимать, переворачивать и т.д. от нескольких килограммов до нескольких десятков килограммов камней, дерева, кости или рога, а позднее металла. В земледелии же, чтобы получить эффективный результат своего труда, необходимо за этот же рабочий день обработать в сотни раз большую массу земли, причем обрабатывать приходится под открытым небом, в жару и в холод, под палящими лучами солнца и под пронизывающим ветром и дождем, для чего необходимо расходовать большое количество двигательной энергии. "Труд первых земледельцев, имевших в своем распоряжении только грубые каменные и деревянные орудия, был изнурительным. Они тратили много усилий при обработке почвы, выкорчевывании корней, ухаживании за посевами и сборе урожая" (4-37). Поэтому, в отличие от других отраслей хозяйства древнего общества, в земледелии ручные орудия труда были малоэффективны, ибо с их помощью человек не мог, за редким исключением, получить желаемого результата вследствие его физической слабости.

Ввиду этого ручное земледелие не могло, за редким исключением, стать ведущей отраслью общественного хозяйства. Оно почти везде играет второстепенную роль, дополняя охоту и рыболовство. Однако значение возникновения и развития этого примитивного земледелия, основывающегося на простых орудиях труда, было огромным. Оно, развиваясь на протяжении многовекового промежутка времени, подготовило почву для второй революции в развитии производительных сил, явившись ее предпосылкой.

2. Земельная собственность и землепользование


Земледелие, ставшее одним из регулярных занятий общинников, по мере усиления его значения стало накладывать свой отпечаток на их деятельность, нормы жизни, обычаи. И чем большую, более значительную роль играло земледелие в жизни общинно-родового общества, тем большее изменение претерпевало оно.

Земля, которую обрабатывали общинники, как и вся та земля которую они не обрабатывали, на которой они по-прежнему охотились, занимались собирательством и т.д., находилась в общественной, коллективной собственности всего племени. Ввиду этого вследствие исторической традиции на протяжении какого-то времени возникшее земледелие основывалось на совместном, коллективном труде.

Однако со временем выяснилось из практического опыта земледельцев, что индивидуальное, семейное ведение земледельческого производства является более эффективным, чем коллективное. Это объясняется двумя причинами.

Первая причина вытекает из действия закона соответствия централизации производства уровню пооперационного разделения труда. При рассмотрении этого экономического закона мы видели, что производство является тем эффективнее, чем масштабы производства, величина производственных предприятий больше соответствуют достигнутому в данное время уровню пооперационного разделения труда. И величина земледельческого хозяйства с его примитивной ручной земледельческой техникой в начальный период существования земледельческого производства также должна находиться в зависимости от уровня пооперационного разделения земледельческого труда. Земледельческое производство также является наиболее эффективным тогда, когда между величиной земледельческого хозяйства, т.е. степенью его централизации, и достигнутым к этому времени уровнем пооперационного разделения труда в земледелии установлено более полное соответствие. Если это соответствие нарушено, эффективность земледельческого хозяйства будет ниже, чем в том случае, если оно существует.

Каков же уровень пооперационного разделения труда имелся в земледельческом хозяйстве во времена общинно-родового общества? Нетрудно сообразить, что пооперационного разделения земледельческого труда не было вообще. Но в таком случае недифференцированному земледельческому труду должно соответствовать минимальное по величине земледельческое хозяйство, т.е. оно должно быть индивидуальным; децентрализация земледельческого производства должна быть доведена до максимума. В этом и только в этом случае земледельческое производство будет наиболее эффективным, а земледельческий труд - наиболее производительным.

Причиной перехода от коллективного земледельческого хозяйства к индивидуальному, семейному хозяйству, или децентрализации земледельческого производства является, следовательно, не возникновение прибавочного продукта, как полагают многие исследователи, а действие экономического закона соответствия степени централизации производства (хозяйства) уровню пооперационного разделения труда.

Как мы видели выше, прибавочный продукт возник еще при совершении первой революции в развитии производительных сил общества, когда в технике господствующее положение заняли ручные механизмы, а в хозяйстве - охота и рыболовство. Однако во многих или, по крайней мере, в некоторых звеньях охотничьего и рыбного промыслов, несмотря на систематическое производство или на возможность такого производства прибавочного продукта, продолжал существовать коллективный, а не индивидуальный труд, следовательно, появление прибавочного продукта не является причиной перехода от коллективного труда и хозяйства к индивидуальному.

Труду с пооперационным разделением соответствует коллективное хозяйство, и чем выше уровень пооперационного разделения труда, тем крупнее должно быть производство, т.е. тем более централизованным. Наоборот, труду без пооперационного разделения соответствует индивидуальное хозяйство, и чем земледельческое производство, основанное на примитивной домашинной технике, будет более мелким, тем оно будет более эффективным.

Второй причиной децентрализации родоплеменного земледельческого производства, ускорившей переход от совместного хозяйства к семейному, является характер труда древних земледельцев. Труд древних земледельцев, применяющих грубые орудия труда, в отличие от труда охотника, а также рыболова и собирателя, является грубым, тяжелым, изнурительным и безрадостным трудом, трудом, который является не потребностью человека, а суровой экономической необходимостью.

При охоте и рыболовстве не только продукт труда, но и сам труд охотника и рыболова, вследствие его характера, является их потребностью, приносящей им удовлетворение, радость, бодрость, удовольствие. В земледелии же потребностью человека является лишь продукт его труда, но не сам труд вследствие его грубости, изнурительности.

Каждый труд в какой-то степени насыщен творческим началом. Однако одни виды труда насыщены творчеством больше, другие меньше. Чем в большей степени труд человека насыщен творчеством, тем более приятным он является, дает ему большее удовлетворение. Наоборот, чем менее труд насыщен творчеством, тем меньшее удовлетворение получает человек от занятия этим видом труда.

Если какой-то вид труда насыщен творчеством достаточно полно, то этот труд сам по себе становится потребностью человека. От занятия таким трудом человек получает двойное удовлетворение: во-первых, от получения продукта труда, а во-вторых, от самого процесса труда.

Если же какой-то вид труда насыщен творчеством очень мало, недостаточно полно, то этот труд не становится потребностью человека. Он становится для него жестокой необходимостью, он не получает от занятия этим трудом никакого удовлетворения, радости. Он получает удовлетворение лишь при получении результата, продукта своего труда.

И вот если теперь мы сравним труд охотника и труд земледельца, то увидим, что в то время, как труд охотника через все его поры пропитан творческим началом и потому является его потребностью, приносит охотнику моральное удовлетворение, труд земледельца, основанный на той примитивной технике, технологии, агротехнике, которые существовали в общинном обществе, в очень малой степени насыщен творчеством и потому не является потребностью земледельца, не приносит ему удовлетворения, наслаждения. Земледелец занимается своим трудом лишь постольку, поскольку он нуждается в продуктах земледелия, которых ему все более и более, по мере роста населения, недостает при ведении присваивающего хозяйства. Природа не успевает производить растительные плоды, человек потребляет гораздо больше. Поэтому и возникает земледелие.

Тот факт, что земледельческий труд в древнем обществе не приносил людям никакого удовлетворения, а приносит лишь усталость, изнурение, приводит к тому, что некоторые общинники под разными предлогами старались освободить себя от занятия земледелием; они предпочитали заниматься другими видами труда: охотой, рыболовством, собирательством, которые приносили им больше удовлетворения. Но если одни люди уклонялись от земледельческого труда, то другим приходилось заниматься тяжелым земледельческим трудом больше, чем раньше, когда земледелием занимались все общинники. А это неизбежно вызывало недовольство последних, возникали ссоры, конфликты. Выходом из положения был лишь раздел земли на отдельные участки и передача этих участков в пользование отдельным семьям общинников.

Земля при этом по-прежнему оставалась собственностью всего племени. У одних общин земельные участки ежегодно перераспределялись путем жеребьевки, у других перераспределение происходило реже, один раз в несколько лет, у третьих, возможно, участки раздавались в пожизненное землепользование. Теперь уже никто из общинников не мог уклониться от занятия земледелием. Однако это наблюдалось лишь первый период после перехода к индивидуальному хозяйству. Затем картина существенно изменяется.

Вместе с индивидуальным земледелием возникает и индивидуальное домашнее хозяйство. "У земледельческих народов общее домашнее хозяйство так же невозможно, как и общее земледелие" (К.Маркс, Ф.Энгельс. Избранные произведения, т.1, стр. 57).

3. Общественное разделение труда


С возникновением и расширением земледельческого производства происходит усиление общественного разделения труда. В отличие от собирательства земледелие дает больше растительных продуктов, часть которых можно регулярно обменивать на товарном рынке. В результате с возникновением земледелия происходит усиление натурально-товарного обмена, что приводит, в свою очередь, к развитию товарного производства, специализации земледельческого хозяйства.

Замена коллективного земледельческого хозяйства индивидуальным и возникновение скотоводства еще более усиливают общественное разделение труда, специализацию земледельческого производства, которое разделяется на ряд самостоятельных отраслей: зерновое хозяйство, огородничество, садоводство, виноградарство; товарное производство и торговлю.

Новый толчок общественному разделению труда, в его высшей форме, форме поотраслевого разделения труда, дала вторая революция в развитии производительных сил, революция аграрно-техническая, при совершении которой пашенное земледелие становится основной, ведущей отраслью общественного производства. При совершении аграрно-технической революции обособляется целый ряд новых отраслей и звеньев: пашенное зерновое полеводство, садоводство, огородничество, виноградарство, скотоводство, металлургия, металлообрабатывающая ремесленная промышленность. Вместе с тем продолжают развиваться старые отрасли: охота, рыболовство, собирательство, добывающая промышленность. Наряду с производственными отраслями широкое развитие получают и непроизводственные отрасли: транспорт, торговля, управление, военное дело.

Естественно, один человек (одна семья) не мог заниматься всеми этими видами трудовой деятельности. Поэтому общественное (поотраслевое) разделение труда получает широкое развитие. Теперь один работник постоянно занят одним (или несколькими) видом труда, другие работники - другими видами труда. Одни занимаются только зерновым хозяйством (или преимущественно), другие виноградарством, третьи - скотоводством (или птицеводством), четвертые - ремеслом, пятые - торговлей и т.д. Это поотраслевое разделение труда имело огромные последствия. Одним из важнейших последствий является резкое увеличение производительности труда. Если бы один и тот же человек занимался многими видами трудовой деятельности, то он, во-первых, расходовал бы много времени на переход от одной работы к другой. Во-вторых, ему понадобилось бы много самых разнообразных технических средств, а также животных, которых необходимо содержать. В-третьих, человек не может освоить много профессий хорошо, поэтому он выполнял бы все эти работы медленно, с низкой производительностью труда и некачественно. Возникновение и широкое развитие поотраслевого разделения труда позволило обществу избежать этих неприятных явлений. Другим важнейшим последствием поотраслевого разделения труда явилось широкое развитие товарного производства и торговли, причем в это время возникают деньги, так что натурально-товарный обмен уступает место более развитой форме торгового обмена - денежно-товарному обмену.

Усиление товарного обмена, торговли происходит не только вглубь, в рамках ранее сложившегося местного товарного рынка, объединяющего все родовые общины племени, но и вширь, вовлекая в товарный обмен друг с другом различные племена. Между различными, прежде всего соседними и родственными племенами, постепенно, по мере прогресса транспортной техники, по мере развития поотраслевого разделения труда и товарного производства и обмена, устанавливаются регулярные торговые связи. Эти регулярные экономические связи сами, в свою очередь, способствуют дальнейшей специализации общественного производства, дальнейшему росту поотраслевого разделения труда и товаризации производства. А поскольку от этого зависело, через посредство роста производительности труда, благосостояние общинников, их жизненный уровень, то они стремились к их укреплению и дальнейшему расширению. Посредством торгового обмена они получали много таких продуктов труда, которые они не только не умели производить, но зачастую и видели изредка или даже впервые.

Однако часто, главным образом вследствие происходивших время от времени между племенами или группами племен конфликтов, эти экономические связи нарушались, часто на длительное время, что вело к сокращению торговли, к трудностям сбыта товара товаропроизводителями, особенно ремесленниками, работающими в основном на рынок, вследствие чего их благосостояние во многом зависело от торгово-экономических связей с соседними племенами и народами.

Все это принуждало общинников искать пути более прочного, более надежного сотрудничества с соседями. И в конце концов они избрали наиболее эффективное средство - они стали объединять племена в более крупные образования - союзы племен, которые постепенно, по мере развития и специализации земледелия, скотоводства, ремесла, транспорта, торговли, по мере миграции населения, стали преобразовываться в небольшие, все более увеличивающиеся народности.

Эти народности постепенно укрупнялись за счет, во-первых, естественного прироста населения, во-вторых, за счет дальнейшего объединения с соседними племенами, и в-третьих, за счет завоеваний чужих земель и покорения других племен и народов.

4. Эволюция общины


По мере развития земледелия, ремесла, торговли, по мере роста городов, по мере смешения населения древние учреждения - род и племя, - имевшие такое огромное значение в первобытно-общинном обществе, в период его первой фазы начинают терять свое былое величие. Смертный приговор роду был вынесен переходом от коллективного земледельческого хозяйства к индивидуальному, с одной стороны, и переходом от охоты и рыболовства к земледелию как к основе хозяйства, с другой стороны. Родственные связи начинают ослабевать, их постепенно заменяют торгово-экономические связи. В результате происходит преобразование, или, вернее, перерождение родовой общины в сельскую и городскую. Сельская община объединяла земледельцев, живущих в одном селе (деревне) и ведущих личное индивидуальное хозяйство. Земельные участки находились в пользовании общинников, но под контролем, в ведении всей общины, которая так же как и отдельные общинники, не являлась их собственником. Земля принадлежала государству, которое являлось верховным собственником не только всей земли, но и всех вообще основных средств производства, а также, как правило, и средств торговли. Земля от имени государства передавалась в неограниченное, пожизненное пользование сельским общинам, которые, разделив землю на отдельные земельные участки, равные по величине, отдавали их в пользование общинникам. При этом земельные участки распределялись, как правило, жеребьевкой и на небольшой срок, обычно на год, после чего земля снова перераспределялась.

Если сельская община со временем разрасталась и становилась чрезмерно большой, она делилась на более мелкие самостоятельные соседские общины, в пользование которых передавалась земля.

В пользовании общин передавалась не вся государственная земля. Значительная часть оставалась в его ведении. Точно так же не вся общинная земля распределялась среди общинников для личного пользования. Значительная часть земельных угодий оставалась в распоряжении общины и использовалась общинниками сообща в качестве пастбищ, лесных массивов и т.д.

Городская община также распределяла часть общинной земли среди общинников - ремесленников, земледельцев и торговцев, на которой они строили жилые дома, мастерские, магазины или занимались земледелием (на окраине города). Другая часть общинной земли входила в общегородской фонд. Городские общины зачастую устанавливали контроль, регламент над деятельностью ремесленников, а часто и торговцев. В крупных городах городские общины делились на более мелкие - цеховые общины, подобно тому, как крупные сельские общины делились на соседские. Однако в отличие от сельских городские общины делились на цеховые не по территориальному, а по производственному признаку, так что каждая цеховая община имела свой устав, свою выборную администрацию (старшин). Полноправными членами общины были только мастера. Нечлены цеховой общины не имели права заниматься ремеслом. В целях предотвращения конкуренции внутри общин ремесленное производство регламентировалось. Регламентации подвергались объем, качество изделий, их цена, количество подмастерьев, учеников, запасы сырья, продолжительность рабочего дня и т.д.

Некоторые считают, что цеховая система возникла в средние века в так называемом феодальном обществе. Однако это совершенно неверно. Цеховые общины возникли еще в первобытно-общинном обществе, на высшей стадии его развития. Об этом говорит история стран Древнего Востока, которые находились на этой ступени развития общества, в отличие от стран Европы, длительное время, несколько тысяч лет. Что же касается европейского средневекового общества, то цеховая система была перенесена в него из первобытно-общинного общества и существовала как пережиток этого общества.

Таким образом, родовая община, являвшаяся производственной единицей первобытно-общинного общества в течение длительного времени, на протяжении всей его первой, производительной фазы изживает себя на высшей фазе первобытно-общинного общества, уступает место сельской (соседской) и цеховой (городской) общинам.

А вместе с родом изживает себя и племя. Всякое деление общества по родственному признаку ликвидируется. Вместо него устанавливается территориальное деление, хотя в виде пережитков род и племя еще продолжают существовать длительное время, в некоторых странах вплоть до рабовладельческой социальной революции. А эти пережитки были тем сильнее, чем менее длительной была высшая фаза первобытно-общинного общества, что характерно для средиземноморских стран Греции и Рима.

5. Возникновение налогообложения


На определенном этапе развития первобытно-общинного общества возникает государство с его войском, силами охраны общественного порядка (полицией), судами, тюрьмами, правительством, бюрократией. Государственные органы принуждения появились вследствие ведения войн, увеличения размеров территории и численности населения страны, роста городов, возникновения преступности и, наконец, и это главное, для подавления выступлений бедноты и должников, а также покоренных племен и расселенных по всей территории страны захваченных во время войн чужеземцев. Государство возникает и как организатор работ по строительству, ремонту, уходу и контролю за ирригационной системой, без которой было невозможно существование высокопроизводительного земледельческого производства в странах Древнего Востока.

Для содержания возникшего государственного аппарата, лиц непроизводительного труда, а также для содержания храмов и жречества, которые не производили материальных благ, но в них нуждались, нужно было каким-то образом изымать часть совокупного труда общества.

Для этой цели возникает налогообложение, посредством которого трудящиеся-производители отдают безвозмездно часть производимых ими материальных благ, т.е. так называемый прибавочный продукт, весь или частично, в пользу всего общества, государства. Этот прибавочный продукт, изымаемый в пользу государства, распределялся среди лиц непроизводительного труда для их содержания.

Налоги в большинстве первобытно-общинных государств, а может быть, и во всех, существовали в трех формах: в форме денежного налога, в форме натурального налога и в форме непосредственного труда.

Поскольку государство нуждалось в сельскохозяйственных продуктах для содержания лиц непроизводительного труда и поскольку сельскохозяйственное производство носило преимущественно натуральный характер, то отсюда и возникает натуральный налог. Ведь многие крестьяне-общинники, ведущие натуральное хозяйство, просто не смогли бы уплачивать денежный налог.

Ремесленники, ведущие товарное хозяйство, производящие изделия на товарный рынок, и торговцы, как правило, платили денежный налог, так как имели денежные средства, в которых нуждалось государство для выдачи зарплаты военнослужащим, полиции, администрации и т.д.; для ведения торговли, особенно внешней; для ведения войн, закупки оружия и для других целей.

Но государство нуждалось и в труде, в его непосредственной, натуральной форме. В ведении государства находились грандиозные иригационные сооружения, без которых земледельческое производство во многих странах было или малоэффективно, или невозможно. В сущности, все ирригационные сооружения: каналы, канавы, водохранилища, шлюзы, плотины, дамбы и т.д., представляли собой одно целое, в которое была объединена вся ирригационная система государства. Историческая практика много раз доказывала общинникам, что ирригационная система эффективно функционирует лишь в том случае, если она находится под непосредственным управлением государства. В тех же случаях, когда уход, контроль, расчистку, ремонт ирригационных сооружений государство передавало в руки общин, а тем более отдельных общинников, ирригация приходила в запустение, нормальное обеспечение полей водой прекращалось. Недостаток воды приводил к резкому снижению урожаев, а иногда и к полному неурожаю, к гибели всех посевов, что приводило к катастрофическим последствиям.

Но для ухода, для ежегодной очистки насосов, для ремонта плотин, дамб, шлюзов и для расширения, для строительства новых сооружений необходим был труд многих людей. В стране были рабы, были наемные рабочие, были преступники, которых можно было использовать для этих целей, но их было очень мало, крайне недостаточно для осуществления этих грандиозных по масштабу работ. Поэтому государство вводило всеобщую трудовую обязанность, подобно тому, как в современных странах, как социалистических, так и капиталистических, существует всеобщая воинская обязанность.

Каждый свободный общинник обязан был несколько дней в году отработать в организованном порядке под управлением назначенных правительством чиновников-надсмотрщиков (управляющих) на строительстве, ремонте, уходе за ирригационными сооружениями.

Кроме того, в стране имелось много сельскохозяйственных, ремесленных и торговых государственных предприятий. Если в ремесленных и торговых государственных предприятиях работали постоянные работники за заработную плату, то для работы в сельскохозяйственные предприятия ввиду недостатка работников привлекались свободные общинники, которые там работали также несколько дней в году по очереди под надзором управляющих этих хозяйств. Привлекались общинники и для работы в храмовых хозяйствах.

Все это приводит некоторых исследователей к тому, совершенно неверному, ложному выводу, что эти страны (например, страны Древнего Востока) являются не первобытно -общинными, а феодально-крепостническими государствами. При этом всеобщую трудовую обязанность они именуют барщиной, или отработочной рентой. Некоторые из этих исследователей идут еще дальше и называют натуральный налог натуральной, или продуктовой рентой, а денежный налог - денежной рентой.

Но земельная рента, в какой бы она форме ни выступала, имеет место там, где имеется частная собственность на основные средства производства. Без частной собственности не может быть ни классов, ни ренты, которая является не чем иным, как доходом класса, собственностью которого является земля.

Труд, который общинники отдают государству, обществу, ничем принципиально не отличается от продукта труда, который они также безвозмездно отдают этому государству в форме натурального налога. Во втором случае они отдают прибавочный продукт, на производство которого в своем хозяйстве они затрачивают прибавочный труд, в первом случае они отдают непосредственно прибавочный труд, посредством которого создают в государственном хозяйстве прибавочный продукт.

Называть первобытно-общинное общество крепостническим, на том основании, что в нем существует всеобщая трудовая обязанность, так же нелепо, как называть современное капиталистическое или социалистическое общество крепостническим на том основании, что в них существует всеобщая воинская обязанность. Ведь труд крестьян, работавших в государственных хозяйствах в первобытно-общинном обществе, и труд военнослужащих отличается лишь тем, что первый является производительным, а второй - нет. Между ними нет принципиальной разницы. Вообще, классовым обществом можно назвать лишь такое общество, экономической основой которого является частная собственность на основные средства производства, в том числе и в первую очередь - на землю. В том же обществе, которое мы рассматриваем, земля, как и другие основные средства производства, являлась собственностью первобытно-общинного государства. Поэтому нет никакого основания называть его крепостническим (или феодальным) обществом.

6. Оплата труда, ее виды


В высшей фазе первобытно-общинного общества в отличие от первой, производитель ной фазы значительная часть населения занята непроизводительным трудом, т.е. не производит никаких материальных благ.

Если трудящиеся, ведущие натуральное хозяйство, сами производят для себя предметы потребления, в которых они нуждаются, все или большую часть, прежде всего продукты питания; если трудящиеся, ведущие товарное производство, производящие изделия на рынок, продают свои продукты труда, а на вырученные от их продажи деньги покупают необходимые средства существования, то лица непроизводительного труда - военные, полиция, государственные служащие, жрецы и т.д. - не производят никакого продукта труда, и потому не могут жить таким способом. Они существуют на зарплату, которую получают от государства.

Как говорит история, в первобытно-общинном государстве, т.е. на высшей стадии развития первобытно-общинного общества, поскольку на его первой стадии государства еще не существовало, существовало три вида, или формы оплаты труда. Наиболее распространенной формой оплаты была, по-видимому, оплата продуктами, натуральная зарплата. Многие непроизводительные работники, но также и производительные, например, крестьяне и ремесленники, работающие в силу существовавшей всеобщей трудовой повинности несколько дней в году на ирригационном сооружении или на государственном земледельческом предприятии, или ремесленники, постоянно работающие, в государственной ремесленной мастерской; многие непроизводительные и производительные работники получали зарплату продуктами, эти продукты поступали в форме натурального налога с общинников, а также с государственных хозяйств.

Другая категория государственных служащих, например, военнослужащие, получали зарплату частично в виде продуктов, а частично в форме денег. Возможно, были и такие работники, например, работники внешней торговли, которые получали зарплату исключительно в форме денег. Деньги для выплаты денежной зарплаты государство получало в виде денежного налога от ремесленников и частично крестьян, от торговли, особенно внешней, которая, как правило, была монополией государства, и от продажи части продукции государственных хозяйств.

Но среди государственных служащих была и такая категория людей, которые получали зарплату за свой труд не в виде денег или натурального продукта, а в своеобразной, специфической форме - в форме оплаты землей, земельным участком. Этот участок земли, полученный ими в пользование за свой труд, они должны были обрабатывать и на полученный с этого хозяйства продукт содержать себя и свою семью.

Вообще, земельные участки в первобытно-общинном обществе получали все общинники, причем поровну. Но лица, о которых идет речь, получали еще и дополнительный участок, один или несколько, причем величина этого дополнительного участка определялась высотой должности. Занимающий высокую должность получал более крупный земельный участок "по должности", если же с должности он уходил, автоматически участка лишался. Данный участок земли всегда находился в пользовании того, кто данную должность занимал. И данное лицо пользовалось им до тех пор, пока оно эту должность занимало. Оставив по какой-либо причине данную должность, это лицо лишалось права пользования земельным участком "по должности", но в его распоряжении оставался тот участок земли, который он получал, как обычный общинник, как все другие общинники.

Земельные участки, которые государство выделяло должностным лицам, не подлежали передаче в пользование общины. Это был государственный земельный неделимый фонд. Он постоянно пополнялся за счет завоеванных или купленных земель.

Земельные участки "по должности", переданные должностным лицам в пользование, ими, как правило не обрабатывались. Они или покупали рабов, или нанимали работников, или привлекали к работе свободных общинников в соответствии с их общей трудовой повинностью, так что общинники поочередно, по нескольку дней в году, обрабатывали эти поля, сады, огороды, виноградники должностных лиц.

При этом последние оплачивали труд работников или деньгами, или продуктами, что, по-видимому, практиковалось чаще всего, или, наконец, как можно предположить, они могли производить также оплату труда постоянных свободных работников земельным участком, для чего они должны были передать в их пользование часть своего участка.

Многие исследователи, не поняв различия между частной собственностью на землю и пользованием землей "по должности", отождествляют их и вследствие этого находят в первобытно-общинном обществе, его последней, высшей фазе развития крупную земельную собственность, из чего делают вывод, что это общество является не первобытно-общинным обществом, а феодально-крепостническим или даже рабовладельческим.

Этот взгляд, несомненно, является ошибочным, поскольку земельный участок, переданный в пользование должностному лицу, не являлся его собственностью, точно так же, как не являются собственностью мелкие земельные участки, переданные в пользование всем общинникам. Вся земля - и та, которая находится в пользовании общинников, и та, которая находится в пользовании высших должностных лиц, является, как и другие основные средства производства, преимущественно государственной собственностью.

7. Общественно-производственные отношения


Основные средства производства в первобытно-общинном обществе находились преимущественно в руках государства. Точно так же в руках государства находились и основные средства торговли: склады для товаров, магазины, рынки, транспорт. Частная торговля ограничивалась или совсем запрещалась.

Однако со временем, по мере увеличения территории путем главным образом завоеваний, по мере дифференциации производителей на более состоятельных и более бедных, по мере обогащения общинной знати, состоявшей в первобытно-общинном обществе у власти, жреческой знати, военачальников, противозаконно присваивающих часть награбленной военной добычи; со временем в недрах первобытно-общинного общества возникает частная собственность на основные средства производства и обращения.

Хозяйства, основанные на частной собственности на основные средства производства, получили распространение в основном на окраинах страны, в недавно завоеванных землях. Их удельный вес в экономике страны был незначительным. А размеры земли, обращенные в частную собственность, не шли ни в какое сравнение с размерами, площадью государственной земли.

В частных хозяйствах применялся труд членов семьи, а кроме того, труд рабов и наемных работников. Рабы комплектовались из захваченных в плен чужеземцев, как воинов, так и гражданских лиц. Наемные работники комплектовались из обедневших общинников.

В рабство иногда обращались также должники и преступники. Но не следует переоценивать численность класса рабов. В рабство обращались не все пленные, должники и преступники. Из исторических источников известно, что во время удачных военных походов в плен захватывалось, а затем приводилось в страну огромное количество чужеземцев, исчисляемое несколькими десятками тысяч человек, иногда более ста тысяч. Если бы они все обращались в рабов, то уже через несколько сотен лет рабы составляли бы абсолютное большинство населения. Однако проходили сотни и тысячи лет, а число рабов существенно не увеличивалось. Их доля, удельный вес во всем населении по-прежнему составлял не более 5-10%. Это можно объяснить только тем, что большинство захваченных в плен чужеземцев не обращалось в рабство, а расселялось по всей территории страны, и постепенно оно ассимилировалось в местном населении. Этим достигались две цели. Во-первых, увеличилась численность населения, что усиливало военную и экономическую мощь государства. Во-вторых, на захваченной земле жителей-чужеземцев становилось меньше, что уменьшало опасность их восстания против поработителей.

Расселенные по стране чужеземцы, лишенные, по крайней мере, первое время всяких политических прав, получали в пользование участок земли и, как все общинники, вели свое хозяйство, уплачивая государству налоги, что для него было очень важно.

Точно так же не все должники, попавшие к ростовщику в долговую кабалу, обращались в рабство. Чаще всего государство запрещало это своим законодательством. Ростовщик мог в соответствии с законами заставить должника или членов его семьи работать на себя, но лишь в виде исключения он мог их обратить в своих рабов или продать в рабство. Очень редко обращались в рабов и преступники.

Почему, возникает вопрос, численность рабов в первобытно-общинном обществе стран Древнего Востока на протяжении столетий и тысячелетий не увеличивалась существен но? Это можно объяснить следующим образом. В отличие от античных стран земледельческое производство стран Древнего Востока основывалось на ирригации ввиду более жаркого, засушливого климата.

В странах Древнего Востока только та земля представляла ценность, которая орошалась. Только орошаемая водой земля давала богатые урожаи. Поэтому орошение и вся оросительная система со всеми водохранилищами, каналами, канавами, дамбами, плотинами, шлюзами были предметом особой заботы общества и государства. Плохой уход, несвоевременный ремонт, обвал стенок ставили под угрозу благосостояние и даже жизнь сотен тысяч людей.

"Климатические условия и своеобразие поверхности, особенно наличие огромных пространств пустыни... сделали систему искусственного орошения при помощи каналов и ирригационных сооружений основой восточного земледелия. Как в Египте и Индии, так и в Месопотамии, Персии и других странах наводнения используют для удобрения полей: высоким уровнем воды пользуются для того, чтобы наполнить питательные ирригационные каналы. Эта элементарная необходимость экономного совместного использования воды... на Востоке, - где цивилизация была на слишком низком уровне и где размеры территории слишком обширны, чтобы вызвать к жизни добровольные ассоциации, - повелительно требовала вмешательства централизующей власти правительства. Отсюда та экономическая функция, которую вынуждены были выполнять все азиатские правительства, а именно функция организации общественных работ. Такая система искусственного повышения плодородия почвы, зависящая от центрального правительства и немедленно приходившая в упадок при нерадивом отношении этого правительства к ирригационным и осушительным работам, объясняет тот необъяснимый иначе факт, что мы видим теперь бесплодными и пустынными целые территории, некогда бывшие прекрасно возделанными... Этим также объясняется тот факт, что одна опустошительная война оказывалась способной обездолить страну на целые столетия и лишить ее всей ее цивилизации.

... Однако, как это обычно бывает, в азиатских государствах земледелие приходит в упадок при одном правительстве и снова возрождается при каком-нибудь другом. Здесь урожай также зависит от хорошего или дурного правительства, как в Европе - от хорошей или дурной погоды" (К.Маркс, Ф.Энгельс, Избранные произведения. М., т.1, стр. 518-519).

Увеличить численность рабов, не привлекая их к строительству, ремонту и уходу за ирригационной системой, было невозможно. Ведь тогда бы площадь орошаемой земли не увеличилась. Конечно, привлекая труд рабов в хозяйство общинников, последние могли бы освободить себя от тяжелого труда, но раб не может произвести больше, чем производит сам общинник на том же участке земли. А ведь раба нужно содержать, кормить, т.е. отдавать ему часть продукта труда. Поэтому, не увеличивая участок земли, привлекать к его обработке рабов было нецелесообразно, это привело бы к снижению жизненного уровня общинников, их благосостояния. А увеличить размеры участков земли, находящиеся в пользовании общинников, можно только путем расширения, т.е. строительства новых ирригационных сооружений. Но если ирригационная система, представляющая собой единое целое, увеличится в несколько раз, то и труда по ремонту и уходу за ней также понадобится в несколько раз больше.

Привлекать общинников к уходу за ирригацией на более продолжительное время невозможно, так как в этом случае их личные хозяйства останутся необработанными, неухоженными, без присмотра. И общинники останутся без урожая. А ведь их участки увеличатся. И труда для их обработки нужно больше.

Но главное заключается не в этом. Поскольку при увеличении размеров ирригационной системы труд, необходимый для ухода за ней, должен быть увеличен и поскольку труд не может быть увеличен за счет самих общинников, то остается привлечь к уходу за ирригацией труд рабов. Но можно ли безбоязненно доверить рабам сложную ирригационную систему, от содержания которой в порядке зависит не только благосостояние, но и жизнь общинников? Конечно же, нет. Каждый раб - это враг, враг классовый. И, вместо того чтобы прилежно ухаживать за ирригационными сооружениями поработивших его людей, которых он люто ненавидит за попранную ими его свободу, его родину, раб при первой же представившейся возможности попытается причинить вред ирригационной системе. А ведь осуществить вредительство совсем не трудно. Достаточно, открыв шлюз, выпустить хотя бы часть воды из водохранилища, чтобы неурожай пришел вместо хорошего урожая. А неурожай - это голодная смерть многих тысяч общинников. Неурожай - это недовольство, ропот, бунты, восстания. Может ли пойти на это руководство страны? Конечно, нет. Поэтому оно не только не поощряет развития рабства, но всячески препятствует этому.

Насколько рабство экономически целесообразно, выгодно в земледельческом производстве неорошаемого земледелия, без ирригационных сооружений, как это имело место в Древней Греции и Древнем Риме, настолько же рабство экономически нецелесообразно в земледелии орошаемом, с применением сложных гидротехнических, ирригационных сооружений, как это имело место в странах Древнего Востока.

Именно поэтому первобытно-общинные общественно-производственные отношения просуществовали в странах Древнего Востока намного дольше, чем в Древней Греции и Древнем Риме, хотя земледелие в странах Древнего Востока возникло намного раньше.

Однако рабовладельческие хозяйства, основанные на применении труда рабов, все же существовали, хотя их роль была незначительной. Точно так же, как рабы составляли небольшую долю во всем населении первобытно-общинного общества, если не считать античные страны накануне перехода их к рабовладельческому строю, т.е. в первом тысячелетии до нашей эры, точно так же и частная собственность на основные средства производства, а также и обращения, торговли являлась незначительной по величине, по сравнению с общественной собственностью.

Таким образом, в странах Древнего Востока и в античных странах первой половины первого тысячелетия до н.э. существовали первобытно-общинные общественно-производственные отношения, основанные на общественной (общегосударственной, общеплеменной) собственности на основные средства производства и свободном труде общинников. В недрах этого общества зародились, возникли новые, рабовладельческие общественно-производственные отношения, которые до социальной революции играли незначительную роль. Эти новые общественно-производственные отношения основывались на частной собственности на основные средства производства и рабском, основанном на грубом, внеэкономическом принуждении, труде производителей.

Наличие рабов в странах Древнего Востока привело некоторых исследователей к тому неверному, ошибочному взгляду, что эти страны являются не первобытно-общинными, а рабовладельческими государствами. Однако наличие незначительного числа рабов, по сравнению со свободными общинниками, настолько не согласуется с этим взглядом, которому еще в большей степени противоречило отсутствие в странах Древнего Востока частной собственности на основные средства производства в сколько-нибудь значительном масштабе, что сторонникам этого взгляда пришлось придумывать особые формы или, вернее, названия для якобы рабовладельческого общества стран Древнего Востока. Одни называют его патриархально-рабовладельческим обществом, другие - азиатско-рабовладельческим, третьи - государственно-рабовладельческим.

Однако древневосточное общество, как и древнегреческое и древнеримское (до рабовладельческой социальной революции в середине 1 тысячелетия до н.э.), является не рабовладельческим, а первобытно-общинным обществом, основанным не на частной, а на государственной собственности на основные средства производства и не на рабском, а на свободном труде общинников, которые составляли огромное большинство населения.

8. Возникновение эксплуатации человека человеком.
Исторические формы эксплуатации.
Ростовщическая эксплуатация


Как мы видели, в недрах первобытно-общинного общества зарождается, с одной стороны, частная собственность на основные средства производства, а с другой стороны, рабство. Появление и того и другого означает не что иное, как возникновение в обществе эксплуатации человека человеком. Эксплуатация рабов в хозяйстве является одной, но не единственной формой эксплуатации. Наряду с эксплуатацией в сфере производства возникает и эксплуатация в сфере обмена, торговли. Хотя торговля в первобытно-общинном обществе и является, как правило, монополией государства, тем не менее в сфере торговли возникла частная собственность на основные средства торговли, а при перевозке товаров купцами и торговыми агентами государства применялся также труд рабов (иногда купцы применяли и наемный труд).

Но наряду с этими двумя формами эксплуатации человека человеком в первобытно -общинном обществе возникла еще одна, третья форма эксплуатации. Это - ростовщическая эксплуатация.

Ни эксплуатация в сфере производства, ни эксплуатация в сфере торговли не могли в первобытно-общинном обществе сколько-нибудь серьезно пустить корни. На пути развития эксплуатации в сфере производства, т.е. эксплуатации рабовладельцами рабов, стояла мощной преградой государственная собственность на основные средства производства. А на пути широкого развития эксплуатации в сфере торговли, т.е. эксплуатации торговцами мелких товаропроизводителей, стояла не менее мощной преградой государственная собственность на основные средства торговли и монополия государства на внешнюю торговлю.

Что же касается ростовщической эксплуатации, то она не имела перед собой преград. Ведь ростовщик не нуждается для эксплуатации трудящихся ни в средствах производства, ни в средствах торговли. Ему достаточно иметь в своем распоряжении средства существования. Если он имеет в запасе определенное количество зерна, то достаточно ему дождаться малоурожайного лета, как он тут же может пустить это зерно в рост.

У земледельцев зерно растет в земле, у ростовщика зерно растет, и растет гораздо быстрее, без земли и безо всякого труда. В неурожайные годы или даже в малоурожайные, многим земледельцам до следующего урожая не хватает средств существования. Раньше, в старые добрые времена, эта проблема решалась очень просто. Собственно, этой проблемы и не существовало. Если один охотник или одна группа охотников возвращалась домой без добычи, то эти охотники не оставались голодными. Они вместе с другими членами родовой общины питались теми продуктами, которые добыли другие общинники. Если никто не добыл ничего, то все вместе питались за счет запасов. Если же не было запасов и никто ничего не добыл, что было, вероятно, очень редко, то голодными оставались все. Но никогда раньше, когда люди жили еще родовыми общинами и племенами, не было и не могло быть такого, чтобы один не имел ничего, а другой, наоборот, имел много, не только столько, сколько ему было необходимо, чтобы прокормить себя и свою семью, но во много раз больше.

Как и в старые времена, имущий шел с охотой навстречу неимущему, вернее малоимущему. Он охотно отдавал ему часть средств существования, но с одним маленьким условием (чего не было в старые времена). Неимущий, которому он давал зерно, должен был вернуть через год такое же самое зерно ему назад, но с той маленькой разницей, и в этом состоял весь фокус, что он должен был вернуть со следующего урожая зерна несколько больше. Скажем, имущий дает неимущему взаймы сто мер зерна, но при условии, что последний ему возвратит не сто, а несколько больше, скажем, сто двадцать или сто сорок мер.

И неимущему бедняку ничего не оставалось делать, как согласиться на эти условия. Ведь ему иначе нечем будет содержать свою семью до следующего урожая. Но, возвратив ростовщику ссуду вместе с ростовщическим процентом, он, как правило, снова через некоторое время должен был обращаться к нему за новой ссудой. И так продолжалось из года в год.

Постепенно ростовщики, все больше богатея за счет ростовщической эксплуатации, совершенно отказались, устранились от производительного, а в большинстве случаев и от всякого труда вообще. Единственным их занятием было выколачивание из их жертв долгов, выдача новых займов и подсчет барышей, ростовщической прибыли.

Богатеющие ростовщики становились со временем все богаче, а эксплуатируемые бедняки - все беднее. Ростовщики, жажда наживы, жадность, страсть к стяжательству которых не имела границ, опутывали общинников долгами настолько, что те становились их должниками на много лет вперед, зачастую - пожизненными. Выбраться, освободиться от этих долгов не было никакой возможности. Зачастую должники, так и не выплатив до конца своей жизни долгов, оставляли их "в наследство" своим детям, так что те еще в детском возрасте становились должниками богатых ростовщиков.

Ростовщичество постепенно пропитало все поры первобытно-общинного общества, всей его деловой жизни. Ростовщическая эксплуатация все более расширялась и усиливалась. Все большее число трудящихся попадало в сферу эксплуатации ростовщиками. С каждым неурожайным годом число должников увеличивалось.

Высокоурожайный год был благом, счастливым годом для трудящейся бедноты, а неурожайный - проклятием, страшным несчастьем. Для ростовщиков, наоборот, неурожайный год являлся благом, ибо он позволял все более закабалять им бедноту, эксплуатировать ее все сильнее, выдавать ссуды беднякам на любых условиях. А урожайный год для ростовщиков был скорее неприятным годом, так как в такие годы число его должников сокращалось. Таким образом, интересы ростовщиков и трудящихся были прямо противоположны.

Вместе с расширением сферы эксплуатации за счет увеличения числа эксплуатируемых трудящихся-должников происходит и усиление эксплуатации должников. Происходит увеличение нормы прибыли, а вместе с тем - и нормы эксплуатации.

По мере технического, технологического и хозяйственного прогресса, по мере увеличения вследствие этого производительности труда величина той части продукта труда, которую присваивает себе ростовщик-паразит в процессе ростовщической эксплуатации, все более увеличивается, в то время как остающаяся часть продукта труда производителю остается прежней или даже сокращается вследствие безграничной жадности, граничащей с жестокостью ростовщика. А это приводит к повышению как нормы прибыли, так и нормы эксплуатации. Предположим, ростовщик дает крестьянину ссуду зерном из расчета 30% годовых, т.е. давая в этом году 100 единиц меры зерна, он получает от него в следующем году 130 единиц мер зерна. Тогда норма прибыли на капитал ростовщика составит 30 x 100% / 100 = 30%, где 30 = прибыли, а 100 = капиталу. Предположим , далее крестьянин снимает урожай зерновых в количестве 150 единиц меры зерна, а его потребности вместе с семьей составляют 120 ед. Из этих 150 ед. должник возвращает ростовщику 100 ед. зерна, которые он брал у него взаймы, но, кроме того, еще 30 ед. в качестве ростовщического процента. Отсюда норма эксплуатации равна 30 x 100% / (150-30) = 25%, где 30 - прибавочный продукт, 150 - совокупный продукт, а 120 (150-30) - необходимый продукт.

Предположим теперь, что вследствие повышения производительности труда земледелец получает 180 ед. меры зерна. Тогда ростовщик немедленно повысит ростовщический процент, стремясь присвоить весь дополнительный урожай. Он повысит ставку ростовщического процента (норму прибыли) с 30 до 60%. При норме прибыли 60 x 100% / 100 = 60%, норма эксплуатации также увеличится и будет равна 60 x 100% / (180-60) = 50%.

Мы здесь не учитываем того, что не все зерно, оставшееся у земледельца, превращается в продукт его питания. Часть зерна в виде натурального налога поступает государству, другая часть зерна превращается в семенной фонд, третья идет на корм рабочему скоту, четвертую часть крестьянин продает, чтобы купить технические средства и т.д. Если все это учесть, то норма, или степень эксплуатации должников ростовщиками, несомненно, значительно увеличится, быть может, в полтора или даже в два раза. Но мы не учитываем и то, что земледелец производит не только зерно, но и какое-то количество сельскохозяйственных, а также ремесленных продуктов труда. Для нас здесь важно не то, какова степень эксплуатации в ее точном математическом значении, а то, что степень эксплуатации одновременно с нормой прибыли с течением времени растут в строгом соответствии с ростом производительности труда, которая увеличивается вследствие технического, технологического и хозяйственного прогресса, вследствие развития производительных сил общества.

Повышение нормы ростовщической прибыли и нормы ростовщической эксплуатации на закате первобытно-общинного общества, в его последней, высшей фазе является законом экономического развития этого общества, его последней фазы.

Ростовщическая эксплуатация по средствам ее осуществления бывает различной, в последней, ростовщической фазе первобытно-общинного общества наряду с зерном и другими сельскохозяйственными продуктами в качестве средства ростовщической эксплуатации выступали деньги, земля, ремесленные мастерские, жилые дома, рабочий скот, технические средства, например, плуг, транспортные средства и, наконец, рабы.

Однако чаще всего применялись продукты земледельческого труда, особенно зерно. Деньги применялись реже, так как в первобытно-общинном обществе, в том числе в его высшей фазе, производство, прежде всего и более всего земледелие, носило преимущественно натуральный характер. Товарное производство, торговля и денежное обращение были развиты еще слабо. Земля также не могла использоваться в качестве средства ростовщической эксплуатации, т.к. ростовщики не могли ее скупать, поскольку земля являлась собственностью государства, и продавать ее землепользователи-общинники не могли. Рабов это время тоже было относительно мало. Мало в качестве средств ростовщической эксплуатации использовались и другие средства производства и т.д.

Зерно же являлось основным продуктом земледелия, а земледелие - основной, ведущей отраслью производства. Это и обуславливало его применение в качестве основного средства в ростовщической эксплуатации, тем более, что зерно часто применялось в качестве денег.

Поскольку производительность труда в силу различных факторов - эффективности технических средств, наличия механических средств и тягловой силы (животных), плодородия земли, обеспеченности водой, удобрениями, специализации хозяйства и т.д. - у различных производителей различна, а норма ростовщической прибыли в данном месте и данное время в силу конкуренции ростовщиков находится примерно на одном уровне, то среди трудящихся происходит социальная, имущественная дифференциация. У одних общинников ростовщиками отчуждается весь прибавочный продукт и их долг ростовщикам остается из года в год на одном уровне. У других, имеющих более высокую производительность труда, долгов нет вообще, а если иногда, в неурожайные годы и появятся, то в следующие более благоприятные годы они быстро расплачиваются с ростовщиками.

Но имеются также трудящиеся, которые при существующей у них производительности труда, более низкой, чем у других и при существующей норме ростовщической прибыли не только в течение многих лет не могут расплатиться за свои долги с ростовщиками, но их долги из года в год растут. И ростовщики, эти выродки рода человеческого, являющиеся гнойным наростом на здоровом теле первобытно-общинного общества, разоряют их, отбирают у них за долги все, что еще можно забрать: зерно, оставленное для посева, орудия труда, скот, если он имеется, и прочее. Но их жадность и жестокость по отношению к своим ближним настолько велика, что они с помощью законов и судов принуждают должников и членов их семей (взрослых детей, жену и даже малолетних детей) работать на себя в своих хозяйствах, нанося им при этом зачастую за "плохую" работу телесные повреждения. И должники работают в хозяйствах ростовщиков за счет погашения долгов много лет, иногда всю жизнь, если закон не ограничивает срок принудительного труда.

Но и этого ростовщикам мало. Желая во что бы то ни стало вернуть долг и вернуть немедленно, они, если существовали соответствующие законы, а такие законы во многих древних странах действительно существовали, продавали должников или членов их семей в рабство, присваивая вырученные от продажи деньги в счет погашения долга.

Обнищание, разорение трудящихся, эксплуатация широких масс ростовщиками, долговая кабала, продажа должников и членов их семей в рабство, налоговый гнет, политическое бесправие, неурожаи, - все это порождало недовольство широких масс трудящихся, их борьбу против общинной, бюрократической, жреческой знати, против засилия ростовщиков. Эта борьба часто выливалась в вооруженные восстания, которые поддерживали рабы и чужеземцы, находившиеся, помимо экономического и политического гнета, еще и под национальным. Эта борьба ослабляла первобытно-общинные государства, вследствие чего они так же быстро исчезали вследствие их завоевания другими государствами или племенами, как и возникали. Однако экономическая борьба, эта предклассовая борьба эксплуатируемых и угнетенных, приводила не только к краху то или иное государство. Эта экономическая борьба привела, в конечном счете, к краху сам первобытно-общинный строй, расчистив путь новым общественно-производственным отношениям, новой общественно-экономической формации, новому, рабовладельческому обществу, которое приходит к своему господству посредством рабовладельческой социальной революции, являющейся второй социальной революцией в развитии общества.

И исторически и логически рабовладельческой социальной революции предшествуют аграрно-техническая революция, поэтому, прежде чем рассматривать рабовладельческую социальную революцию, рассмотрим революцию аграрно-техническую.
[Оглавление]

Copyright © 2005 parshakov.com На главную Написать нам письмо В начало страницы
Created by Pictograph